Книга Малинка и Медведь, страница 49 – Катарина Гросс

Застегнув замок чемодана, в который уложила все свои немногочисленные вещи, я вызвала такси и поехала на автовокзал. Автобусы до моего села ходили каждый день ранним утром. Купила билет, заняла кресло в зале ожидания и смиренно стала ждать наступления утра и отправления моего автобусного рейса.

Сон не шел, мысли не давали расслабиться, не давали отвлечься. Как мог Макс так быстро стать центром моей жизни? Почему разрыв с ним причиняет мне такую боль и несет пустоту, будто кто-то вырвал из меня самую светлую часть? — задавала я себе вопросы, сидя в полупустом зале и тихо плакала.

Как смириться с тем, что я больше никогда его не увижу? И как получилось, что моя жизнь из недавнего любовного романа так стремительно перетекла в самую настоящую трагедию?

Новые трудности и страх перед неизвестностью пугали меня, а отсутствие его — моего первого мужчины, моей первой настоящей любви — по-настоящему страшили.

Моё сердце тянулось к нему вопреки всему. Всю бессонную ночь ловила себя на противоречивых мыслях, в которых хотела, чтобы он полюбил Оксану и ребёнка, и в то же время надеялась, что он вернется ко мне. Эмоциональные качели изматывали с удвоенной силой.

Я стала сомневаться в правильности своего поступка и упорно убеждать себя в обратном. В груди что-то стонало и сжималось, не давая вздохнуть свободно. Даже извечный мой внутренний голос, что часто норовил устроить диалог, сейчас помалкивал, чувствуя, наверное, что я нахожусь на грани.

Тихо роняя слезы и глуша напрашивающиеся всхлипы, я дождалась утра, потом заняла свое место в стареньком автобусе и уехала в старое село строить свою новую жизнь, но уже без него.

Проведя шесть часов в душном автобусе и созерцая проносившиеся мимо бескрайние поля, луга и небольшие рощи, которые поздней весной были прекрасны, свежи, зелены и наполнены красками и новой жизнью, к вечеру я, наконец-то, добралась до своей остановки.

Автобусная станция находилась в соседнем поселке и мне, судя по навигатору, еще предстояло два часа тащиться до дома пешком. Пыльная неровная сельская дорога, которая никогда не знала асфальта, затрудняла движение моего чемодана, который я пыталась катить. Его маленькие колесики, не приспособленные к таким трудностям, каждый раз натыкаясь на очередной камень или бугорок скрежещущим звуком грозились обломиться и вовсе застопорить мое продвижение.

Пока шла, пыталась вспомнить бабушкин дом, где родилась и где провела свое ранее детство. После ее смерти, мы с мамой не долго в нем прожили. Маму пригласили работать по ее профильному образованию в бухгалтерию соседнего колхоза и ей пришлось бросить старый дом и переехать. Тут и пригодились деньги от продажи городской квартиры, потому что домик ей тогда выделили старенький и требующий капитального ремонта. Женщина с ребёнком на руках не могла своими руками перекрыть крышу, провести воду в дом или перестелить старые деревянные полы. Именно тот дом я воспринимала своим родным, потому что в нем прошло все мое осознанное детство и школьная юность.

Мамин дом мне пришлось продать за бесценок, потому что нужны были деньги для жизни в городе и аренда квартиры требовала существенных финансовых вложений.

Пока я с трудом брела по пустынной вечерней дороге, молила Бога, чтобы бабушкин дом остался пригодным для жизни, потому что на данный момент он был моим единственным жильем. Чем дольше я шла, тем больше настораживала, пустынность дороги, будто ей не пользовались вовсе. За все время мимо меня не проехала ни одна машина и не встретился ни один человек. Солнце уже медленно скрывалось за горизонтом и окружающее пространство постепенно темнело и грозилось вот-вот окончательно погрузиться во тьму, когда я, наконец, дошла до таблички с названием села и свернула по указанному направлению.