Книга Малинка и Медведь, страница 67 – Катарина Гросс

Знать, что где-то живет и радуется или печалится, но все же живет человек, которого ты всем сердцем любишь не тоже самое что знать, что его уже нет в живых. Тем более знать, что причиной его смерти пусть и косвенно, но являешься ты. Ведь если бы я тогда, после разговора с Оксаной поговорила бы и с ним, то, возможно, мне не пришлось бы от него убегать. А может быть если бы я его выслушала, а не прогнала, когда он пришел ко мне, то ему бы не пришлось от меня таиться в образе зверя. Но история, как известно, не любит сослагательных наклонений и груз вины за смерть любимого теперь так и останется на моей совести.

Как теперь жить? Как теперь мне жить без него?

Я легла рядом с Максом прямо на грязный пол, положила свою голову на его грудь и выла от безысходности. Невыносимая боль потери разрывала мою душу на куски и ни что не могло заглушить эту боль. Но мне не было жаль себя, я не хотела успокоения, я как будто наказывала сама себя и не желала прекращения своих страданий. Для меня перестало существовать время, не существовало ни прошлого, ни будущего, лишь агония боли настоящего.

Сколько пролежала так обнимая холодное тело любимого не знаю. Может час, может день, может год, зациклившись в своей боли. Очнулась лишь от мерзких звуков будильника доносившихся из моего телефона.

Надо выключить их навсегда, иначе я за себя не ручаюсь, — злобно подумала я и открыла глаза.

Встала с четким намерением расхреначить, наконец, свой телефон об стену, чтобы больше не слышать его никогда, но ощутив матрас под собой, а не твердую холодную грудь любимого или на худой конец деревянный пол, сначала опешила. Я судорожно огляделась, но тела Макса на полу не обнаружила, как не увидела и крови от его ранения, при этом сама я лежала на своей кровати.

Я точно помню, как вчера убивалась над его бездыханным телом. Я сошла с ума?

Странно, что, когда ты видела медведя, который превратился в Макса, вопрос о своей адекватности не задавала и воспринимала это спокойно, — проснулся внутренний мой голос.

Может это всего лишь был кошмарный сон?

Мысль, что смерть Максима у меня на руках была лишь сном, заставила подлететь с постели. Я выбежала на улицу и полезла под крыльцо (там мой Мишка прятался от летней жары), но совершенно пустое в паутине подполье говорило о том, что здесь давно никого не было.

Облегченный выдох и с моей груди, словно кто-то убрал огромный камень. Это был всего лишь сон! Он жив и с ним ничего не случилось! Радость от того, что Макс жив захлестнула с головой и я не удержалась от счастливого визга. Я бегала по кругу и подпрыгивая визжала от переполняемого меня счастья.

Когда эмоциональная буря улеглась и я вновь смогла рационально соображать, то мой день пошел своим обычным чередом. Я весь день убиралась в доме, стирала и готовила и жизнь моя теперь была наполнена ни унынием и печалью, а благодарностью к судьбе.

Я гладила белье, когда услышала смутно знакомый стук в дверь.

Дежавю? Я узнала тот момент из своего кошмара, когда ко мне вошел Макс. Не так уверенно как в прошлый раз я произнесла:

-Заходите, дедушка Витя, — и с затаенной надеждой уставилась на дверь. Секунды до ее открытия, для меня, кажется, длились вечно.

Но вот дверь со скрипом открылась и в нее, сильно пригибаясь, вошел Макс. Такой родной и такой мой. Выдохнув с облегчением, я поняла, что все это время просто не дышала, боясь ошибиться в своей догадке.