Книга Яд Версаля, страница 22 – Эрика Грин, Silver Wolf

И в эту минуту я остро почувствовала, как мне не хватает вот такого незамысловатого, домашнего тепла, семейных уютных посиделок и особенно — детских голосов. Я очень хотела стать матерью, прижимать к груди родной комочек, целовать его в макушку, хранить его первый молочный зуб… И с горечью понимала, что мои мечты тщетны, им никогда не придется осуществиться.

Дебют Эжена вовсе не был провальным, как ему показалось. Через пару дней после купания в версальском пруду барон де Бине получил приказ из Версаля, доставить своего кузена во дворец.

Антуан радостно потирал руки, предвкушая будущие победы своего протеже и собственные выгоды, с этим связанные. Эжен, казалось, не разделял бурную радость де Бине: с его лица не сходило выражение хмурой озабоченности.

— Не пойму, Антуан, чему ты радуешься? — бурчал молодой человек, нехотя облачаясь в новую одежду, — Может, нас вообще зовут во дворец только для того, чтобы посадить меня в Бастилию за проявленные вольности? Или того хуже — казнят, если Бастилия, как обычно, окажется переполненной!

— О, нет, поверь мне! — усмехнулся барон. — Наш король столь великодушен и любезен, что вывести из себя до такой степени его могут лишь предательство государственных интересов Франции или возмутительное вольнодумство. Но ты же не шпион и не возмутитель спокойствия?

— Ага, те, кого он бросил в Бастилию, тоже, наверное, так думали! — сыронизировал Эжен.

Барон де Бине замахал на него руками.

— Тссс, — Антуан приложил палец к губам. — Вольнодумцы и не видящие берегов чиновники не стоят жалости ни твоей, ни чьей-либо еще. Размывая склон реки, можно легко размыть почву под самим собой и быть унесенным бурным потоком. Помни об этом, Эжен.

Молодой человек, прищурив глаза, окинул кузена ироничным взглядом.

«Уж не держишь ли ты меня за дурака, разлюбезный родственничек? Напрасно!» — промелькнуло у него в голове. Но он продолжал оставаться невозмутимым.

— Будь спокоен, Антуан! Меня не интересуют интриги за пределами Версаля и уж тем более политические. Все, я готов!

Эжен, наконец, оделся и предстал перед кузеном во всем сиянии своей природной красоты. Им нельзя было не залюбоваться. Даже де Бине, справедливо считавший себя любителем женских прелестей, не мог не отметить, что Эжен невероятно хорош собой.

Гордый разворот широких плеч и высокий рост придавали особую стать его стройной фигуре. Роскошные светлые локоны контрастировали с широкими темными бровями, напоминавшими крылья какой-то дикой птицы. В красивых серых глазах Эжена виднелись то синие искры, то даже золотисто-оранжевые, заставляя цепенеть от их власти над тобой и чувствовать себя, словно кролик перед удавом, наслаждаясь и тая от своего гипнотического состояния. А ямочки на щеках были последним неожиданным и разрушительным ударом в неподготовленные сердца.

«М-да, все-таки видна в нем королевская порода, — подумал барон. — Кто знает, может быть, слухи и не лишены основания… Но ему об этом лучше пока не знать».

В Версале барона сразу же позвали к королю. Он оставил Эжена одного, не забыв сыронизировать:

— Надеюсь, в этот раз обойдемся без купания?

Эжен метнул на него острый взгляд, но весело откликнулся:

— Как знать, дорогой кузен, как знать!