Онлайн книга «Яд Версаля»
|
И все же он сорвался. Он написал обидную и хлесткую эпиграмму на баронессу де Шато-Рено, которая распускала в салоне непотребные слухи о нем. И ее муж вызвал Эжена на дуэль вместо того, чтоб укоротить чересчур длинный язык своей жены. Эжен, конечно же, не забыл предыдущую дуэль с бароном, и спущенный с цепи зверь мести жаждал крови. В этот раз они сражались при пасмурной погоде, и барона не мог спасти солнечный блик на гарде, как в прошлый раз. Эжен, наконец, нашел жертву, к которой не испытывал ни малейшей симпатии и без сожаления, даже с восторженным чувством удовлетворения вонзил свою шпагу в сердце вспыльчивого рогоносца. Проблема была лишь в том, что в последние годы Людовик начал не на шутку преследовать дуэлянтов, а барон как на грех не то, чтобы вывал Эжена на дуэль, а набросился на него в довольно людном месте Версальского парка, на глазах у двух дюжин праздных зевак. Рассуждать в таких условиях о королевских запретах было не с руки. Зато рука знала свое дело! Среди зевак нашелся, как водится, доносчик, и вскоре Эжен предстал перед судом. Герцог старался каким-то образом помочь ему избежать наказания, но слишком уж много свидетелей набралось, среди которых оказались и те, кто был рад свести счеты с «версальским распутником». Но герцогу удалось добиться для Эжена, по крайней мере, небольшого срока, лично засвидетельствовав, что барон де Шато-Рено «давно испытывал неприязнь к виконту де Ирсону и старался всячески оскорбить его». Суд принял во внимание свидетельство Монсеньора, поэтому Эжен получил щадящее наказание — всего два года заключения в замке Иф. И, конечно, герцог же оплачивал большую просторную камеру с камином и видом на море, чтобы Эжен мог согреваться в холодный сезон и слушать визгливых чаек летом, глядя на море до рези в глазах. Провожая взглядом парусники и торговые корабли, плывущие мимо острова, Эжен пытался представить, какие товары они везут и куда. Вскоре он стал узнавать их издали. С самого утра на море начиналось движение. Сначала с побережья высыпали маленькие утлые рыбацкие суденышки, на которых рыболовы добывали нехитрый улов для местных рынков. Затем из порта выходили одна за другой фелюки с товаром, сверкая треугольными мачтами на солнце. За ними- галеры. Им навстречу двигались в сторону порта на разгрузку трехмачтовые галеоны — суда посерьезнее. Эжену приглянулся тот, который носил гордое название «Святая Тереза». Судя по расцветке мачты, он принадлежал кому-то из марсельских купцов. Эжен представлял себя на борту этого судна, воочию ощущал вкус соленой морской воды на губах и слышал, как скрипит мачта, и бьется ветер в натянутые паруса. «Вот бы сесть на такой корабль да уплыть далеко-далеко. Куда-нибудь к берегам Африки, например, в Алжир или Тунис…» — мечтал наш сиделец. Постепенно эти мысли стали вытеснять из его памяти воспоминания о Париже, Версале и даже Сен-Жермене… А, действительно, что его держало бы в поместье? Сестра живет в монастыре, говорят, уже в помощницы аббатисы выбилась. Эжена это ничуть не удивило, с ее-то характером вряд ли это составило труда. Женой после отъезда Этель в Англию Эжен не обзавелся, конюшня опустела, как и сам особняк. Только верный Поль живет там да присматривает за хозяйским добром. Изредка он присылал Эжену записочки с отчетом и вестями о своей жизни (он исправно вел какое-никакое, но хозяйство поместья, которое давало небольшую прибыль). Женился и испросил позволения привести жену жить в господский дом. Эжен разрешил: ему не жалко, пусть хоть кто-то будет там счастлив. У пары уже и ребенок родился. |