Книга Мое чужое имя, страница 86 – Анастасия Логинова

— У меня нет ее телефона!

Жене снова захотелось смеяться, хотя ее по-прежнему трясло от рыданий. Время до приезда Киры показалось ей вечностью, за которую она успела выплакать все глаза, потом успокоиться и даже успеть раскаяться в своем позднем звонке подруге. Приехавшая Кира застала ее совершенно спокойной — подействовала, наконец, лошадиная доза новопассита — апатичной и неразговорчивой. Женя уже внушила себе, что она просто не так поняла маму — придумала себе черт знает что…

— Ты еще хорошо держишься, Женька, — то ли констатировала, то ли приврала Кира, — я бы на твоем месте — с твоей «тактичной» мамашей и твоим мужланом-Сережей точно умом бы двинулась. Он хоть понимает, что с тобой происходит?

Подруга заварила для Жени ромашковый, успокаивающий, по ее словам, чай, не поленилась расстелить постель и даже предложила:

— Хочешь, я с тобой посижу, пока ты не уснешь?

Женя сонно, но решительно покачала головой.

— Да мне несложно, правда, — в подтверждение Кира уселась в кресло рядом, давая понять, что никуда не торопится. — Ты хоть спишь-то нормально?

Женя хотела было покивать — лишь бы подруга успокоилась и решилась ее оставить — но внезапно передумала:

— Это был несчастный случай, говорят, газ взорвался… — едва слышно пробормотала она, — а мы с мужем ездили опознавать тело.

Она поежилась, отгоняя страшные воспоминания. Ни с кем еще Женя не делилась этим:

— Точнее муж опознавал — от меня там толку было мало, — она глубоко вздохнула, чувствуя, как подступают слезы, и в этот момент почему-то захотелось рассказать Кирюше про все то, что раньше она гнала от себя и пыталась забыть. — Я только взглянула туда, на тот стол — а там… Кажется, я потеряла сознание. Еще бы память потерять: теперь каждый раз, когда остаюсь одна, навязчиво вспоминаю этот морг и этот стол. — Она всхлипнула и, взглянув на внимательно — сосредоточенное лицо Киры, попыталась улыбнуться: — Только не думай, пожалуйста, что я тут одна пропаду. Я уже начала справляться: включаю телевизор, заваливаю себя работой — чтобы только не было времени и условий думать.

Но Кирюшу, кажется, увлекли вовсе не ее эмоции:

— Ты хочешь сказать, что сама ты тело не видела? Только бумаги, подсунутые твоим Сережей, подписала? — осторожно спросила она.

— Да нет, я и не подписывала ничего.

Кира приподняла свои аккуратные вытатуированные брови:

— То есть как? Ты же единственная родственница… не считая матери. Ты просто не помнишь.

— Нет, я все прекрасно помню, — упрямо ответила Женя. — Очнулась я там же, в морге, но уже в ординаторской — мне дали нашатырь понюхать, кажется. Помню, что Сергей надо мной склонился, и лицо у него было бледное… я его таким никогда не видела. Ни до, ни после. Ну а потом муж и врач вывели меня на улицу, усадили в машину, и мы уехали.

— И после этого ты ничего не подписывала и тебя никуда не вызывали… — задумчиво произнесла Кира.

— Нет, слава богу. Сережа ведь работает в полиции — он сам все эти формальности уладил.

— Но вас все равно должны были опросить, хотя бы формально. Я-то точно знаю. И документ об опознании сестры могла подписать только ты. У меня тетка умерла полгода назад — я все эти процедуры лично проходила. Слушай, а свидетельство о смерти у тебя есть?

— Ну да. Наверное. Должно быть, его Сергей получил.