Книга Дух чернильницы. История о том, как победить страх писа́ть, страница 11 – Анастасия Логинова

— Нет, – жёстко отрезала Леся. – Другое у него назначение. Садись, открывай пустую страницу и смотри на неё «волшебным» глазом. И думай о том, что ты хочешь записать всё, что случилось сегодня.

— Для потомков? – скептически подняв бровь, уточнил Макс.

— Для потомков, – кивнула Леся. – И для учёных. И для учёных потомков тоже. Но прежде всего – для тебя самого.

— Да мне-то это зачем? – пробурчал Макс себе под нос.

— Затем! – отрезала Леся. – Ты так классно рассказываешь! Я хочу, чтобы ты записывал то, что придумываешь.

— Чушь всё это, – пробормотал изрядно смущённый Макс.

— Вовсе и не чушь. Потом откроешь свои записи через пять лет – а у тебя почти готова книга. Назовёшь её «Дух чернильницы», издашь, прославишься. И меня прославишь. Ты же не забудешь упомянуть в своих записях лучшую подругу?

Леся умильно посмотрела на Макса и похлопала глазками.

Он аж рассмеялся над Лесиными планами. Взял в руки дневник, открыл на пустой странице. При виде чистого разворота он передёрнулся от неприятного ощущения. Всё же чистый лист бумаги внушал ему почти мистическое отвращение. Ну теперь у него есть тайное оружие, которое поможет сделать чистый лист не таким уж чистым. И Макс прищурил правый глаз.

Прищурил – и вздрогнул. Ну как можно привыкнуть, что у тебя в глазу засел нанолазер, показывающий разметку будущего текста? Правда, на этот раз разметка выглядела по-другому. Чётко закреплённое поле в этой схеме было только одно – дата и день недели. А остальные элементы были подвижны: медленно плавали вокруг самого большого с надписью «Главное событие дня», иногда увеличиваясь или уменьшаясь.

— Ну это логично, – начала вслух размышлять Леся, когда Макс рассказал ей о том, что он увидел на этот раз. – Всё же в дневнике каждый пишет то, что ему важнее. Иногда это что-то интересное и важное, что произошло за день, а в другой день может быть важнее выписать свои эмоции. А иногда – построить планы на следующий день.

Пока Леся говорила, Макс не открывал второй глаз, наблюдая за тем, как вела себя подсказка от «волшебного» глаза. И стоило Лесе сказать, что главной в дневниковой записи может стать описание чувств, как соответствующий кружок распух и потеснил кружок с событием дня, заняв место в центре. А потом то же самое сделал кружок с надписью «Выводы и планы».

Макс открыл прищуренный глаз и поморгал, сбрасывая напряжение. Леся придвинула ближе к нему дневник:

— Ну? Пиши!

Макс взял блокнот в руки, полистал, а потом решительно закрыл и засунул в рюкзак.

— Макс, ну ты чего? – растерялась Леся.

— Потом напишу.

— Когда потом?

— Вечером.

— А почему не сейчас?

— Не хочу.

Макс не мог сам толком разобрать, что он чувствовал, поняв, что у него есть «волшебный» глаз. Тут были и восторг, и любопытство, и сомнения (а вдруг мне чудится?), и ещё много чего. Но больше всего в нём сейчас было страха. Это был не страх за себя, хотя, возможно, другой на его месте начал бы сомневаться, не заболел ли или что-то в таком духе. Нет, больше всего Макс боялся потерять эту замечательную способность. А вдруг это закончится? Вдруг «волшебный» глаз «выветривается» от частого применения? Ему ведь ещё предстоит написать какое-то эссе для Маши Ивановны. Может, не стоит лишний раз включать свою суперспособность? На всякий случай.