Книга Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей, страница 142 – Алексей Варламов, Владимир Березин, Елена Колина, и др.

Ещё – музыка, но до того, как её можно будет слушать, надо дожить (наушники только беспроводные или колонка).

В первые две недели и лес, и участки, и я вместе с ними не видим никаких изменений в природе – или же просто не чувствуем их. А потом запах земли усиливается, пропадают снежные островки, травяная штриховка становится всё гуще, птицы неистовствуют в голых ветвях и солнце бликует на моих часах, так упрямо показывающих четвёртый месяц календаря.

Великое утешение жизни в том, что необратимые перемены часто происходят постепенно и за это время к ним можно если не привыкнуть, то хотя бы примениться.

Мой отец обожал лес. Экспедиция, рыбалка, охота – главные слова моего детства, но я наблюдала за этим как бы со стороны, ведь все попытки привить мне любовь к природе разбивались о такое простое и непереносимое явление, как комары. Во время очередного неудачного семейного похода я научилась ловить комаров ладонью и выпускать их, очумевших, из кулака на волю. Я делаю это и сейчас – комары в этом году очнулись рано, даже деревья пока не зазеленели, а комары вовсю звенят. Один больно укусил меня под коленкой.

Гулять пока нельзя.

Пациентов здесь зовут на “ты” и по фамилии.

Комариный укус зудит и чешется неделю. Возможно, это был не комар, а знаменитая уральская мошка-гнус?

Пока ты здесь, время ползёт еле-еле. Чтобы придать ему ходу, я затеваю ремонт в ванной комнате, который мы с тобой планировали ещё в прошлом году. Ремонтом управляет Алишер, он невозможно серьёзен и на любые мои вопросы отвечает одинаково:

— Хозяйка, всё будет через восемь дней!

Наверное, восемь – его сакральное число.

Ремонт еле движется, но пользоваться ванной уже нельзя. Я хожу в ближайший к дому фитнес-зал, для видимости машу пять минут руками перед зеркалом, после чего с наслаждением принимаю душ. Мне кажется, примерно половина здешних клиентов приходят в зал именно с этой целью.

Календарь наконец смилостивился, показал пятый месяц, мой любимый в году.

На принудительных каникулах городская жизнь стихает, Алишер-Восемь-дней не отвечает на звонки, машин всё меньше, дорога, которую я могла бы проехать с закрытыми глазами (но не буду, не беспокойся), занимает лишь полчаса. Я оставляю автомобиль, разгорячённый от быстрой езды, во дворе одинокой пятиэтажки и вступаю на свою тропу. В самом начале будет скамейка с неудобной спинкой, потом появятся кусты, уже окутанные робкой бледно-зелёной дымкой, заборчики участков, обязательно выскочит навстречу уже привычный пустолай, и вот передо мной то здание с табличкой. Новое объявление: предупреждают о клещевой активности. Дверной звонок – резкий, как внезапный укус.

Деревья долго держали сжатыми кулачки и вдруг в одну ночь (я всегда представляю себе, что это происходит ночью, иначе какое же это чудо) выпускают тысячи листьев. Тысячелистник, татарник, репейник, пижма, львиный зев, клевер, иван-чай, полынь – всё это показывал мне в лесу отец, а что-то – мама. Костянику можно попробовать, а это волчья ягода – никогда, слышишь?

Слышу даже сейчас, когда изо всех сил хочется наесться волчьей ягоды – и тут же замертво упасть на тропинке. Но кто тогда будет ходить по ней мимо чужих участков? Там уже вскопаны грядки, ночами, что ли, сажали, и что они тут сажают, интересно? Картошка, морковка, огурцы и помидоры в теплице, кабачки – никем не любимые и всё равно счастливые. Клубника, малина, смородина. Хорошо бы ревень. Можно выйти минут на двадцать, но только в пределах территории.