Книга Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей, страница 145 – Алексей Варламов, Владимир Березин, Елена Колина, и др.

Прежде чем ехать домой, я звоню маникюрше – она с высшим образованием, и у неё есть собственный конь – и спрашиваю про палец. Советует делать солевые ванночки с водой комнатной температуры и обратиться к врачу.

Я записываюсь к врачу и тут же вспоминаю про Восемь дней – кажется, время записи совпадает с его визитом в нашу ванную. Переношу запись и наконец вызываю такси, чтобы ехать домой, а потом – менять аккумулятор.

Так начинается июнь.

Ещё как минимум месяц. Лично я никаких заметных улучшений не нахожу, а вы?

После пары щедрых дождей приходит жара – земля начинает отдавать силы всему, что на ней растёт, в первую очередь, конечно, сорнякам. На одних участках сорняки стоят стеной, как гренадёры, на других всё тщательно выполото. Пушистые хвосты моркови, ревень-лопух, а на тех грядках розовеет первая клубника. Терпеть не могу, когда её называют викторией.

— А вот Набоков именно так её и называл, – говоришь ты.

Как хорошо, что можно поговорить про Набокова. Наша тропинка выучена наизусть, от первого до последнего дерева, и каждый куст, и каждый цветок, и каждая брошенная кем-то влажная салфетка… Мы редко разговариваем, молча идём по тропинке до заасфальтированной дороги, а потом спускаемся ниже, где уже ощущается дыхание города. Есть здесь и маленький ручей, он по-щенячьи резво рвётся нам навстречу, но упирается в бетонный блок.

Зачем мне вас обманывать? Бывает и так, что пациенту помочь нельзя, – но ему можно помочь научиться с этим жить.

Алишер обещает полностью закончить все работы через восемь дней. Унитазом уже можно пользоваться, унитаз у нас теперь красивый и умный. С пальца полностью слезла кожа, и я переживаю, что, возможно, у меня теперь будет другой отпечаток и я не смогу разблокировать телефон и компьютер. Какая глупость. Новая розовая кожица очень чувствительна. Врач сказала, что это один из самых странных случаев в её практике – потому что “воспаляться там попросту нечему, и если вы не травмировали руку, и вас никто не кусал, и вы не накалывались на расчёску, например, в сумке, то я затрудняюсь с диагнозом”. Она прописала мне антибиотик и всё те же солевые ванночки. Опухоль спала через пару дней – как раз когда пошли дожди. Боль от ванночек была такой сильной, что вызвала у меня новый спазм благодарности.

В душевой фитнес-зала со мной многие здороваются, похоже, я стала частью коллектива, о котором ничего не знаю, – большого и голого женского коллектива. Я придумала имена некоторым девушкам и женщинам, которых встречаю чаще других, – Алиса, Фрося, Людмила Виссарионовна. У Виссарионовны строгая улыбка и короткая седая стрижка.

В магазине, где я покупаю продукты, тоже можно ходить с закрытыми глазами, но я не буду, не волнуйся.

Тропинка внезапно расширяется – сначала я думаю, что снова не заметила очевидного, как те бутафорские штуки, которые, кстати, исчезли столь же внезапно, как появились, – но потом оказывается, что по левой стороне вырубили рядок сосен. И даже выкорчевали пни, все, кроме одного.

Вам просто не повезло.

Наконец-то цветы! Все эти розовые, жёлтые, синие цветы, названий которых мы не знаем. Кто-то называл цветы половыми органами растений. Мы прячем свои в штанах и под юбками, а вот цветы, не стесняясь, выставляют на широкое обозрение – с гордостью! Красавец-репейник цепляется к рукаву, мелкая ромашка стелется под ногами, как ни старайся – всё равно потопчешь… На участках – буйство пионов, розовых и белых. От их аромата кружится голова, мысли улетают высоко, выше сосен, и прячутся в облако, неподвижное от жары. Комаров нет, зато над безымянными цветами вьются пушистые пчёлы. Я вижу землянику, но не срываю, брезгуя – рядом лежит очередная брошенная кем-то салфетка.