Книга Голое поле, страница 209 – Галина Калинкина

Почти трехдневные поиски адресного бюро ожидаемо не порадовали. Голова дамы в фетровой шляпке с бутоньеркой долго водила глазами по списку на букву «Т», но фамилии Тулубьев не обнаружила.

— Мерси, мадам. У вас чудесная бутоньерка.

В первые дни Женя старалась не отходить далеко от католической школы на улице Лоншан, где в приюте получила койку за шторой. Место для сна спокойное, но оставить вещи без присмотра невозможно. Сколько тех вещей: несессер с туалетными принадлежностями, белье, платье, сменные воротнички, шляпка, полотенце, дамское портмоне, мочесник со звездой Алатырь – а к вечеру все же руки тянуло. С каждым днем она делала все большие круги и отходила от улицы Лоншан дальше и дальше. Однажды на фонарном столбе отыскала объявление на русском о продаже вещей: «По смерти генерала от кавалерии Богуцкого продаются личные вещи – английская строевая шинель, генеральское пальто серого сукна, шашка с инкрустацией. Цены по договоренности на месте. Обращаться к жене покойного мадам Богуцкой по адресу: улица Этуаль, дом 31».

Шинель и шашка ей были не нужны, но шла по указанному адресу в подспудном расчете устроиться прислугой. На улице Этуаль такого номера дома и саму мадам Богуцкую не нашла. Досадно. Старалась ходить пешком, потому что одна поездка в подземке стоила пять франков. Дневные блуждания приносили усталость, но и удовлетворение кипящей вокруг жизнью; здесь лампочки не реквизируют, время не отменяют, не переводят календарь, не стыдятся есть ножом и вилкой. Здесь отели залиты электрическим светом, здесь мягко улыбаются швейцары. Просят извинить пробегающие мимо garçon-посыльные. Здесь пахнет свежей зеленью с уличных лотков, которые выставлены на тротуары без страха быть разоренными в первые же пять минут. Няни с малышами неспешно гуляют фарватерами бульваров. Птицы гомонят на набережной Сены. Люди сосредоточены, возбуждены, но больше не беспокойны. Приятный шум города с резвящимися трамваями наполняет смыслом день; парижане куда-то спешат, а стало быть, их где-то ожидают. И так разителен контраст непоседливого города с навязанным привыканием сносить разор ее прекрасной в былом родины.

Раз в три дня возвращалась к тумбе адресного бюро. «Шляпа с бутоньеркой» выучила ее кофейного цвета летнее пальто, молча покачивала головой, смущенно улыбаясь: для Вас ничего нет. Возле тумбы толпились люди-«узелки», иногда дававшие бессмысленные советы, вроде того, что стоит бродить переулками Пасси и вылавливать состоятельных соотечественников, способных подать вескую милостыню. Другой способ: встать на паперть у церкви. К католическому собору Женя и вправду подходила на днях, заглядываясь на скульптуру, а зайти не решилась. Все не так, как в церкви Спаса на Преображенском, где солнце золотило иконы.

В один из дней возле тумбы услышала обрывок разговора о модном доме «ТАО» – Трубецкая, Анненкова, Оболенская. Женя немедленно вовлеклась в разговор, но никто не знал местонахождения модного дома. Потом подсказали разыскать модный дом «Эрте», где некий оригинал Тыртов дает работу русским эмигрантам. «Эрте» знала мадам из тумбы, и счастливая Женечка, приведя себя в порядок в «ночлежке» приюта, вымыв голову ледяной водой, поменяв воротничок платья на свежий, на следующий день отправилась по адресу. Ей казалось, она могла бы рассчитывать на работу моделью, закройщицей, швеею-обметчицей. Но у Тыртова ей не предложили даже должности уборщицы и, глядя на робкую фигурку с узлом в руках, холодно-вежливо посоветовали зайти через пару-тройку месяцев. Неудача за неудачей. От Тыртова уходила она с прямой спиной, а за поворотом на соседний шумный бульвар так дразняще запахло кофе, карамелью и жареными каштанами, что брызнули слезы. Сегодня снова бесплатный обед для беженцев, чечевица на воде с горошком, называемая питательным супом.