Онлайн книга «Верхние и нижние»
|
Изместьев в ответ на ходу: — Голубчик Чепрасов, если довольствие будут раздавать, займите мне. И тотчас исчез за чужими спинами. Отделенный рассказывал Ртищеву об Октябрьском перевороте, с победы которого и года нету, а социал-демократы так упрочились. — Эх, видели бы вы… Представьте, Петроград пылает, в городе объявлено военное положение. А тут на Знаменке в Александровском училище собралось около трёхсот офицеров и юнкеров, студенты сбежались. Перекрыли подходы к Кремлю, насколько смогли. На Тверской «двинцы» с юнкерами схлестнулись. Убитые, раненые – в первом же боестолкновении. Чепрасов перебивает: — И какая коварность судьбы, представьте! Временные после февраля перетащили восемьсот арестованных из тюрьмы Двинска в «Бутырку», чтобы через три месяца те выпущенные из-под ареста «двинцы» стали опорой восставших большевиков и смели Временное правительство к чёртовой прабабушке. Зельев продолжил: — Наши алексеевцы проволочные заграждения установили на проходах в казармы. На крыше усадили пулемётчиков, по четырём сторонам – пулемёты в окнах первого яруса. — Вдобавок толщина стен… — Да, толщина стен и полное обеспечение провизией, водой, боеприпасами, вы понимаете, господа, могли позволить здесь продержаться до подхода основных сил защитников Москвы. Но основные силы так и не подошли. — Да как же… Проклятие! — Бои у «Метрополя», у Страстного монастыря. Оказалось потом, дольше всего продержалось наше Алексеевское училище. Чуть раньше сложили оружие кадеты – мальчики, двенадцатилетние дети. Полковник Рар… Ртищев вскинулся, услышав знакомую по училищу фамилию: — Владимир Фёдорович? — Когда от фабрики Натана в Госпитальном переулке перевезли гаубицы, а из Мастяжарта… — Из Мастерских по ремонту тяжёлой артиллерии? В бывших банях Шустова? Ему нравилось произносить те слова – он бы и себе не признался, но нравилось, – словно прежнюю, понятную им троим жизнь восстанавливал. — Да-да, от Шустова перегнали трёхдюймовки и стали проламывать стены снарядами. Пролетарии окопались по периметру казарм, из окопов стреляли. Сами бы они юнкеров не выбили, их встречали заградительным ружейно-пулемётным огнём. Но гаубицы, господа, гаубицы! — На входе арки пробоина… — Это вы, Ртищев, ещё по углам не видели, там сильные повреждения. По пулемётным гнёздам целились. Когда пушки загрохотали по обоим училищам, полковник Рар кадетам велел сложить оружие, переодеваться в штатское и просачиваться в город, по домам, к мамкам. — Спас, значит… А сам? — И сам ушёл. Он ведь кадетский корпус временно возглавлял. Находился в Москве на излечении после тяжёлого ранения. Говорят, из Лефортово прямиком в Кремль, примкнул к державшим там оборону. Потом слух прошёл, будто он в Риге. Но не берусь утверждать. — Про Ригу и я слышал. Про полковника Рара, господа. — А ведь тогда юнкерам удалось взять Кремль и Телеграф. Но большевики сумели поднять солдат. Революционные солдаты запрудили улицы города, возводя баррикады. Шли бои за мосты и вокзалы. По кремлёвской стене лупили трёхдюймового орудия. Товарищи Кремль изрядно отреставрировали. — Про пушки мать и сёстры пересказали, как страшны удары. С Воробьёвых круч стрелял артиллеристский дивизион. В домах и дачах посуда ходила. — На пятый день алексеевцы сдали три из пяти зданий казарм. Кадеты почти пять дней продержались, наши юнкера дольше, но итог один – у власти Советы. Трупы девятерых мальчиков свезли в Скобелевский морг. Их оттуда выкупал директор кадетского корпуса. |