Книга Верхние и нижние, страница 75 – Галина Калинкина

Дневник отлучившегося

Прежде регулярно ездил в Александровское училище пострелять в тамошнем тире. Нынче оставил и больше оружия в руки не беру. Слишком много стрельбы вокруг. Довольно Божий свет расстреливать. На то похоже, что мир включил подзаряд саморазрушения.

Нельзя смешивать предметы в хаос. Нельзя пренебрегать вещами и явлениями, природу каких не знаешь. Ломая порядок существования, ломая привычный быт, корёжишь и пространство вокруг. Видел стулья, выкинутые из доходного дома, поверженные на спину. Рядом в открытое окно углядел комод, поставленный на попа, перевёрнутый прямо с внутренностями. Из одного ящика свешивался край кружевной женской рубашки, а из другого торчала кукольная ручка, прижатая ящиком. Покорёженное беспорядком и хаосом пространство комнаты, квартиры, дома начинает мстить. Не удивлюсь, если жильцы съезжают от невозможности жить рядом, бок о бок, боясь ночью удушить подушкою друг друга.

А Спасов мне всё вычитывал: «Ты, Максим Андреич, тихим психом стал. Носишься с абсурдными идеями силу людскую направить в русло благородной траты энергии – статочное ли то дело? И если так дальше пойдёт, буду вынужден ходатайствовать о помещении тебя в лечебницу для душевнобольных. Вот хоть к доктору Вепринцеву в Преображенскую психиатрическую на Камер-Коллежском. Виданное ли дело, бормотать какие-то письма, заговариваться, во всём брать на себя вину. Жена, понимаешь, из-за него преставилась. Дом едва не загорелся из-за его неосторожности в отношениях с истопником. Собака по его вине пропала. Война, понимаешь, продолжается из-за его поставок сукна и обмундирования. Нет, господин суконщик, как ваш домашний эскулап я категорически запрещаю виниться и каяться. Исповедуешься попу… ах да, ты попов не признаёшь. Ну тогда обожди. С повинной к Богу пойдёшь, если Он есть, Бог-то. Но то не скоро, лет через двадцать пять, пока телесное здоровье твоё по возрасту сносно. Рано тебе духовное завещание составлять, фактик! Но коли мучает совесть, составь деловое завещание, брось фабрику, перестань людей использовать. Не ты сам виноват, а деньги твои виноваты. Капитал. Как пришло, так пусть и уходит. Чем один лучше другого? Отчего богатство тебе причитается, а другим нет?»

Слушаю я доктора и удивляюсь, что значит «пришло»? Родом заработано, не одним трудящимся поколением. И слышу доктора всё слабее. Куда-то будто удаляется доктор и становится глухонемым карликом. Размахивает тростью, серчает, а я не разбираю его посылов. Стало быть, он личной вины ни за что не чувствует? Лёгкий человек. Просто живёт. Поди и за больного не переживает, не то давно сгорел бы на службе. Поносит прогрессистов и Партию мирного обновления. В Бога не верует, над расколом глумится. Да верит ли в медицину?!

Сейчас пытаюсь понять, а с какого момента стал я ощущать свою вину за выпавшее мне Время? Должно быть, вровень с началом великой войны.

И знаешь, драгоценность моя, когда я теряюсь, когда у меня руки опускаются? Даже не из-за бойни – война пройдёт, как проходят все войны. Вот-вот кончат перемирием, договорятся, составят сделку о разделе стран и территорий и примутся друг друга винить в загубленных миллионах жизней, каждый восхваляя свою победу.

А теряюсь я от частных случаев, таких, как истопник под юбку пожилой даме кота пьяного пихает; или когда с виду почтенный гражданин, в гласные собиравшийся, собак бродячих ошкуривает, а получив прежде сполна по земельному договору, вдруг плюёт на тот договор и требует свою землю обратно; оттого ещё, что ночной тать под корень рубит чужое счастье, не умея своего составить и причиняя боль имеющему. От таких случаев руки у меня опускаются: когда старый приятель открыто хочет сдать тебя в «жёлтый дом» – вот тут и подступает острое ощущение тупика, обвала и надвигающейся катастрофы. Гнилость в людях нескончаема, как и глупость, как подлость. Мозжечок совести зарос намертво, едва появившись. Звук ночного топора в саду и голоса: «верни», «отдай мне чужое», – это голоса крушения мира.