Книга Проклятая Мангазея, страница 19 – Константин Волошин

Пока добирались до ручья, несколько раз помогали толкать нарты. Олени требовали отдыха, а хозяин даже и не думал ни о чем таком. Он погонял и Исайке ничего не оставалось, как следовать за ним.

Вдруг хозяин остановил оленей и подошёл к своим спутникам.

— Мы своё дело сделали, ребята. Тут мы разъедемся. Нечего вам вместе вертаться. Исайка, вот ваши деньги. Сами посчитаете что кому. Вам ехать впереди. Тимке надо дома быть вовремя. Пояснишь ему наши уговоры. Недели через две могут понадобиться ваши силы. Ну, пока. Исай, смотри у меня…

Тимошка погнал олешек дальше, а хозяин остался. Видимо не хотел, чтобы его видели, в какую сторону отправился. Или что иное…

До Таза ехали в молчании. Тимошке очень хотелось узнать сколько ему причитается. Не спросил, терпел. А тут и Исай заговорил:

— Ты, парень деньги не шибко трать. Их у тебя не должно быть. Значит, прибереги на другое… Понимаешь, о чем я толкую? Легко можно подзалететь с тратами. Если что, то приходи ко мне, и мы с тобой погуляем, но не обязательно.

— Ты так говоришь, будто у меня уже три рубля в кармане, — недовольно буркнул юноша. — Сколько ты мне отвалишь?

— Я ещё не знаю, что у нас в кармане. Приедем и всё решим… по-честному.

— Зайду к тебе вечерком, можно?

— А как же! Буду ждать. Теперь и о празднике можно подумать. Я одного оленя пущу под нож и будем пировать. Часть мяса продам. Будет лишняя копейка.

Тимошка был доволен, и с нетерпением ожидал праздника Рождества. На этот срок отнесли и открытие церквей. Преподобный Яков посчитал, что на этом можно и себе малую толику поиметь. С миру по нитке — попу на рубаху.

Исай дал Тимошке полтинник, как и обещал, и подарил почти новую рубаху и лисью шапку. Два дня Тимка пировал у приятеля и за это получил большой нагоняй от батюшки. Грозился отлучить его, но Тимошка знал, что обещания не выполнит. Он им обходится слишком дешево, и терять такого работника поп никак не хотел.

Мимоходом Тимошка бросал на Агафью пламенные взгляды. Девка краснела, убегала, но видно было, что ей это нравилось. А Тимка щеголял в новой рубахе, нарочно распахивал кожух и мороз ему был нипочём. И нагло улыбался, поглядывая с опаской по сторонам. Глаза попадьи всегда были на страже.

Наконец настал праздник Рождества. Тимошка купил для своей Гашки платочек по своему вкусу и всё никак не мог улучить минутку для вручения. И лишь в столпотворении у церкви Троицы, что стояла в остроге, Тимка со смущением в глазах сунул платочек в руку своей Гашке. Та вздрогнула, оглянулась, и краска залила её смешливое лицо.

— С Рождеством Христовым, Гашка! — прошептал юноша и впился глазами в её губы.

Девушка сделала страшное лицо, ничего не ответила, а платочек спрятала у груди. Из этого юноша сделал вывод, что она вполне принимает его подарок.

Рядом стояли её мать с сыном Петькой и младшим на два года Глебом. Девушка сделала знак головой и Тимошка протиснулся подальше от семейства Якова. Тот служил службу и попадаться ему на глаза Тимошка никак не хотел. Особенно вблизи его домочадцев. Был доволен и тем, что Петька стоял впереди и не мог заметить ничего предосудительного со стороны юноши.

А Тимошка ликовал. Его усилия не пропадают даром. И весной надеялся соблазнить девчонку. К тому же как-то слышал мнение других девок относительно непутевости поповской дочки. Это могло быть наветом, завистью и всё же дало повод думать, что его попытка может увенчаться успехом.