Книга Тигриный лог, страница 254 – Юлия Чеснокова

Послушно поднявшись, монах поклонился и, зыркнув на меня искрометно, вышел вон. Я подозрительно проводила его спину и обернулась к дедушке.

— О чем вы хотите поговорить со мной? — насторожившись, я ждала очередных интриг.

— Да ни о чем, — отмахнулся он, спокойно вздохнув. — Пусть пойдет, проветрится, подумает. То, что он хотел сказать, он должен сказать тебе, а не нам обоим.

— И что же это?

— Как у тебя дела, нормально? — оживился Хенсок, сбив меня с толку и сев ровнее, положив локти на столешницу.

— Да, спасибо. Никто не обижает.

— Самое главное, — удовлетворенно кивнул он. — Ну, а ты?

— Не обижаю ли кого-нибудь я? — саркастически улыбнувшись, я пожала плечами. — Как я могу это сделать?

— Обыкновенно, — Хенсок пододвинул чайник и молчаливо спросил, не хочу ли я. Получив отказ, он подлил только себе. — Девушки умеют обижать юношей. Вот Чимин. Мне кажется, ты ему нравишься. Но ты не обращаешь на него внимания. Разве это не обидно?

— Я? — распахнула я глаза. Что за открытия? — Вовсе нет, мы дружим, и заботимся друг о друге… — я покраснела.

— В любом случае, ты и не обязана отвечать симпатией всем, кому ты нравишься, — кинув кусочек коричневого сахара, Хенсок размешал его. — Другой вопрос, кто нравится тебе?

— Мне? — я заёрзала на стуле. — Не начинайте эту тему, я и так чувствую себя, если не демоном Мара, то Евой, из-за которой Джин вкусил запретный плод, — погрустнев, я опустила взгляд к полу.

— Не будем лукавить, он вкусил его на несколько лет раньше, ещё до тебя, — захихикал старик. Я сконфужено вцепилась в брючины спортивного костюма и затеребила их. Да, я была бы у него не первой девушкой, что же теперь? Не считать наши отношения, толком и не состоявшиеся, чистыми и непорочными? — Адам и Ева были невинными и незнающими в раю, — зафилософствовал Хенсок. — Змей уговорил её попробовать с древа знания, а она сподвигла на это Адама. Единственный, кто знал, чем всё обернется и чего всё это стоит, был змей, уже искушенный в подобных делах. Кстати, он явно был мужского пола, — наставник подмигнул мне. — Тебе не кажется, что роль Адама в этой пьесе принадлежит не Джину? А вот змей… истинные происки дьявольской сущности: заставить согрешить так, чтобы казаться второстепенным виновником по сравнению с Евой. Ну, не великолепная ли хитрость?

— Не пытайтесь выдать Джина за коварного совратителя, — замахала я руками. — Я в это не поверю.

— Я не утверждаю, я лишь говорю о том, что Джин не был невинен, как первые люди, но и не был пресыщен, как Будда, когда решил отречься от желаний, — Хенсок развел ладони, поставив чашечку. — Для каждого уровня познания есть свой предел. Безгранична только глупость, — мы помолчали. Как обычно, меня запутывало больше, чем распутывало всё, что говорил старик. — Да и я не бог, чтобы выгонять из рая, — улыбнулся он. — Да и монастырь не рай. Рай в душе, потому что он идеален, а идеалы всегда только внутри, в мечтах… люди уходят оттуда сами, разочаровываясь, переставая верить, надеяться… — он замолчал опять. Иногда мне становилось неясно, плутает он в своих монологах в силу возраста и его неудержимости к бессвязным формулировкам, или осознано, создавая словесные головоломки, чтобы всякий искал в них ответ сам? — Ладно, иди, не буду тебя больше задерживать.