Книга Карл Любезный, страница 116 – Владимир Москалев

— Это мое самое заветное желание, мадам, — коротко ответил граф Ричмонд.

— Сказав так, вы не можете не понимать, что я тотчас задам вопрос, на который рассчитываю получить нужный и надлежащий ответ. Какие выгоды сулит Франции ваша победа на поле боя? Заметьте, я не говорю о поражении, которое, помимо того что нанесет ущерб королевству, не исключает и вашей гибели.

— Король Англии Генрих Тюдор дает клятву королю Франции Карлу Валуа, что между нашими державами установится прочный мир, ибо победа предусматривает не что иное, как союзнические отношения между нашими державами.

— И вы готовы подписать договор, в котором об этом будет сказано? — подал голос Карл.

— Я сделаю это, когда вашему величеству будет угодно, — с поклоном ответил граф Ричмонд.

— Мы составим его завтра, — сказала Анна, — а сейчас нам хотелось бы знать, какими силами располагает ваш враг. Имеете ли вы сведения в этом плане?

— Да, мадам. Те, кто бежал ко мне от преследований короля Ричарда, от его жестокой политики, доложили, что у него не менее восьми-десяти тысяч воинов, из них одна треть — кавалерия.

— А у вас? — спросил только что вошедший в зал Пьер де Боже, который слышал последние фразы. — Сколько человек под вашим началом и где они?

Генрих, вздохнув, развел руками:

— Около тысячи, монсеньор. Они стоят у стен Парижа, близ Монмартра.

— И с такими ничтожными силами вы решаетесь противостоять десятитысячной армии?

— Ко мне идет знать, но она, как вы понимаете, не может вести за собой своих людей. По самым скромным подсчетам, едва я высажусь на побережье Уэльса, ко мне примкнут не менее двух тысяч солдат.

— А почему Уэльса? — не понял король. — Ведь это на западе и, насколько мне представляется, довольно далеко от Лондона.

— Высадиться близ Лондона, сир, означает угодить прямо льву в пасть. А в Уэльсе, пока я буду добираться до перевала через горы, я наберу еще около тысячи добровольцев. Их дадут мне те, кто недоволен правлением Ричарда, кто в той или иной мере обижен им.

— Этого все равно мало, — заявил король. — А если учесть к тому же, что королевское войско, как правило, хорошо обучено и у него есть пушки…

— Но не это страшит, — вновь заговорил Пьер де Бурбон. — Сражения подчас выигрывают и малым числом. Однако даже пяти- или семитысячное войско не в силах устоять против армии в сорок тысяч солдат.

— Где вы взяли такую цифру? — выразил искреннее удивление юный король. — Откуда взялись еще тридцать тысяч?

— Их приведут лорд Томас Стэнли и его брат. Мне доложили преданные короне люди, что именно на Стэнли рассчитывает король Ричард, ибо своих войск у него все же недостает.

— Но он мой отчим, — пытался возразить Генрих. — Мы всегда ладили… А моя мать? Позволит ли она, чтобы муж пошел против ее сына?

— У войны свои законы, сэр Генри. Женщины должны молчать там, где гремят пушки и звенят мечи. Однако, черт возьми, бывают исключения, и где остается втуне голос жены, там может набатом прозвучать голос любовницы. Но никому не ведомо, есть ли она у лорда Стэнли, а если и так, то неизвестно, чью сторону она держит.

Некоторое время в зале висело молчание. Из окна слышно было, как ругаются лодочники на Луврской набережной. Раздавался лязг цепей.

— И все же я не смогу отказать изгнаннику, — нарушил тишину Карл, вставая и подавая руку сыну Маргариты Бофор, — ведь мы четвероюродные братья, оба правнуки Карла Шестого: вы, Генрих, по женской линии, а я по мужской.