Книга Карл Любезный, страница 209 – Владимир Москалев

Рибейрак глубокомысленно изрек, поглаживая подбородок и ни к кому, в частности, не обращаясь:

— Нынче различие сословий является препятствием для брака, но как знать, не подует ли ветер в другую сторону?

Луиза внезапно отстранилась; глаза ее выражали недоумение, переходящее в решимость:

— Святой Боже! Но как же это?.. А вы, мадам? Мой титул дает мне право, но ведь вы любите Этьена, я знаю. Выходит, я становлюсь вам поперек дороги? Если так, я уйду.

Анна рассмеялась:

— Но ведь я не собираюсь замуж. И далее: сестры, а тем более родные, обращаются друг к другу запросто, на «ты», а не на «вы». Запомни это, Луиза. Понимаю, вначале тебе будет трудно, но очень скоро ты привыкнешь.

— И все же я в полном недоумении… сестра. Кто и почему дал мне эти титулы? Откуда наше родство? Где доказательства тому, что я, как меня пытаются в этом убедить, стала такой знатной дамой?

— Справедливое недоумение. Я расскажу тебе об этом, но поклянись, что тайна эта умрет в твоей душе. Я хорошо тебя знаю, а потому вполне доверюсь твоему слову.

Анна взяла со стола Библию и протянула Луизе. Положив руку на Священное Писание, с замиранием сердца графиня де Фонтене произнесла:

— Клянусь всеми святыми, прахом моего отца и моей матери, что ни словом, покуда жива буду, не обмолвлюсь о том, что сейчас услышу. И да поразит меня Господь карой своей, коли нарушу я клятву мою!

— Хорошо. А теперь ты узнаешь то, о чем сказал мне наш отец король Людовик перед самой своей кончиной.

И Анна повела недолгий рассказ. Закончив его, она прибавила:

— Вот ты и узнала, как все обстояло на самом деле. Но вот еще что. Документа, удостоверяющего, что ты дочь короля, не было, а члены парламента не поверят на слово тому, что им скажут. И этот документ, понимая, как он важен, изготовила я сама уже после смерти отца. В нем значится, что за год до рождения Карла королева Шарлотта Савойская родила девочку, которая, ввиду того что, по свидетельству врачей, со дня на день должна умереть, была тайно отдана в другую семью. Вопреки всему, ребенок выжил. Этот документ узаконивает тебя в твоих правах, ибо в нем указаны имена хозяев этого дома. Внизу подпись короля и дата.

Выслушав эту историю, Луиза долго не могла прийти в себя от изумления, окидывая блестевшими от возбуждения глазами всех, кто находился рядом.

Рибейрак добродушно улыбался и готовился задать Анне мучавший его вопрос, призвав на помощь, надо полагать, всех чертей преисподней вместе с их повелителем. Этьен глаз не сводил со своей возлюбленной, чувствуя себя при этом, надо признаться, неловко, ибо на них смотрела герцогиня. А Анна… Нельзя не повторить, — она испытывала удовлетворение. Ее друзья были с ней, каждому она подарила радость; что же до нее самой, то отныне она посвятит себя своим детям и уедет в сеньорию Боже или графство Форе. Может быть, в герцогство Бурбон…

— Мадам, — неожиданно услышала она знакомый голос, — сдается мне, вы забыли о своем старом друге. Да и вы, графиня, тоже. — Рибейрак поглядел на Луизу. — Кажется, здесь только один я помню, что у третьей принцессы Валуа есть сводный брат по отцу — это наш король Карл, — и он приходится сводным двоюродным братом по матери одной даме, которую зовут Николь Дюран. Это та самая дама, мадам герцогиня, которую нам с сиром де Вержи посчастливилось вырвать из рук насильников, и та, с кем вы, графиня де Фонтене, вместе воспитывались и росли на улице Крысоловки под бдительным оком тетушки Ангелики. И поскольку госпожа Николь, уважаемые дамы, сразила меня наповал своей нежностью и красотой, то вы, герцогиня, могли бы, как мне кажется… и вы, графиня, кстати, тоже… Ну да что долго говорить! Прошу вас обеих замолвить за меня, а точнее, за Николь словечко перед королем, чтобы я… чтобы он… чтобы она… Черт возьми мою душу, я хочу жениться на ней, потому что влюблен, вот и все!