Книга Без права на эмоции, страница 122 – Наталья Барикова

— Оля, успокойся. Таков приказ, мы не можем идти против него, − ответил Андрей, потерев ладонью лоб.

— Но он же столько знает! Он все знает! Ты же понимаешь это! Получается, что мы не из-за предателя сюда приехали! Фон Герцен же ни при чем! Он даже не знает, кто информацию достает по нашим ребятам и откуда! – вглядываясь в глаза Андрея, словно давая понять, как для меня это важно.

— Ольга, наверху виднее, что мы должны сделать! Мы не каратели, мы разведчики с определенным заданием. Сказано фон Рица не трогать, значит так и сделаем. Сказано, что фон Герцена нужно попытаться вывезти, значит так и сделаем. Сказано, оставить вопрос по предателю, значит оставим, − строго сказал Андрей.

— Но ты ведь знаешь, что это все отец. Ты ведь понимаешь это. Это он там заправляет нашим заданием. Он просто не хочет, чтобы я рисковала, − проговорила я, смахивая предательски побежавшие слезы по щекам.

— И он прав, − сказал, как отрезал, мужчина.

— Он прав? А как же то, что чувствую я? Как же мое, сокровенное? Для чего это все мне? Для чего мне было играть эту чертову Миллер? Ради того, чтобы на Аушвиц полюбоваться? Ради того, чтобы ночью от немца услышать, как он меня поимеет и голой перед ним на коленях стоять? Ради того, чтобы увидеть, как сотню евреев на моих глазах расстреляют? Этот чертов спектакль ради того, чтобы какого-то там фон Герцена вывезти? Да мне он триста лет снился! Я не ради этого сюда приехала жизнью рисковать! Изначально ведь задание касалось информатора! – прошипела в бешенстве я.

— Оля, я знаю. Но у нас есть приказ, ослушаться мы не можем! – притянув меня к себе пытаясь успокоить сказал Андрей.

— Это ты не можешь ослушаться, а я могу! – с болью в голосе сказала я.

— Нет, не можешь. Я твой командир и это приказ. Сделать все, чтобы вывезти фон Герцена и вернуться в Москву. И пойми ты уже наконец! Рискуя ты своего мужа не вернешь, его больше нет, Оля! Он умер! А ты жива! Тебе еще жить! – встряхнув за плечи гневно сказал Андрей.

— Это для тебя его и не было, а для меня он и не умирал, − разочарованно сказала я и высвободившись из рук Андрея направилась к выходу.

— Оля! – выкрикнул Андрей вслед мне, но я даже не обернулась и вышла в сени.

— Не тронь, сынок. Пуская придет в себя. Бабы, эмоции. Куда им воевать, − услышала я грустную реплику Гаврилыча и вышла на улицу.

Подойдя к берегу озера, я опустилась на землю и зачерпнув пригоршню воды умылась, пытаясь привести свои бьющие через край эмоции в порядок. Понурив голову, я оперлась руками на колени и посмотрела в отражение.

— Как бы поступила ты, Хильза Миллер, в такой ситуации? – тихо прошептала я, обращаясь к образу той, которую изображала.

В этот момент ко мне подошел Пашка и сел рядом.

— Оль, ну ты чего. Андрей Владимирович ведь прав. И отец твой прав. Мы сами разберемся с тем, кто сдает ребят наших. Найдем мы его. Не переживай.

— Найдете? – сказала я, гневно сверкнув глазами в сторону друга. – Сколько времени прошло уже? Полгода? Вы хоть что-то узнали? С кем встречается Гюнтер? Почему он на фон Герцена стрелки переводил в делах поимки разведгрупп? Куда делась радистка? Что вы узнали? Или вы все здесь, как и Андрей – погибших не вернешь, надо жить дальше и тому подобное?! Димка твой друг был! Он погиб, а где ты был в это время?! Здесь отсиживался? Конечно, радист же, этакая ценность! За полгода не смог узнать, кто вывел Гюнтера на команду. Ненавижу тебя! Ненавижу! – поднявшись с колен и разревевшись орала я на Пашку.