Книга Без права на эмоции, страница 95 – Наталья Барикова

— Да, но сейчас не совсем подходящий момент. Вы сами видите, чем я занят, − ответил офицер.

— О, дорогой господин офицер, сейчас как раз подходящий момент! Мы с моим напарником видели все, что сейчас происходило из окон нашего автомобиля. Это ужасающее зрелище. Столько злости и неповиновения в этих людях, − на ходу придумывала я свою речь, которую бы этот палач мог принять. – У меня возникла идея. А что если вы оставите в живых эту женщину и ее ребенка и заставите ее рассказать в гетто, чем может закончиться очередное такое непослушание со стороны ее людей? Вы ведь знаете, что информация, донесенная из первых рук всегда самая коварная, − хищно облизав свои губы, накрашенные кроваво-красной помадой и поведя бровью сказала я немцу.

Мужчина недоуменно посмотрел на меня и недовольно нахмурив брови ответил:

— Можно и оставить.

В этот момент к нам подошел наблюдающий до этого за нашим разговором Андрей и сказал:

— Хильза, вечно у тебя какие-то капризные выдумки, направленные на устрашение людей. Сколько можно так развлекаться?

— Вернер, прекрати! Это не развлечения, а моя работа! Господин офицер ведь знает, что я права, − кокетливо поправляя волосы и изо всех сил изображая то, что мне глубоко наплевать на то, что вокруг нас лежали десятки убитых людей.

Офицер подозвал одного из солдат и тот, выполняя приказ, помог женщине встать и взять на руки испуганного ребенка, затем он повел их к грузовику. Женщина испуганно оглянулась и в ее глазах я прочитала жгучую безысходность, словно все то, что я сделала, было зря.

— Вы не представились, − все так же улыбаясь, проговорила я офицеру.

— Штурмбанфюрер Гюнтер фон Риц к вашим услугам, мисс Миллер, − представился офицер и улыбка в два счета сползла с моего лица, настолько я не ожидала увидеть этого скота перед собой.

— Вернер фон Штольц, репортер, − переключил внимание офицера на себя Андрей, дав мне возможность справиться с эмоциями.

— Вы очень неосторожны, если останавливаетесь наблюдать за такими операциями, как эта. Пуля-дура, ненароком может и вас задеть, − проговорил немец, окинув нас взглядом.

— О, то, что сейчас происходило – сущий пустяк по сравнению с тем, что нам периодически доводится наблюдать, господин штурмбанфюрер. Работа, сами понимаете, − едва сдерживая дрожь в голосе елейно пропела я.

— А еврейку вы правда хорошо придумали оставить в живых. Пускай пощекочет нервы своими рассказами в гетто, − надменно усмехнувшись проговорил немец. – А сейчас извините, служба, − добавил он и поцеловав мне руку направился к своей машине.

Немцы сели в свои автомобили и спустя минуту мы с Андреем остались одни посреди этого кровавого побоища. Опустив глаза к земле, я посмотрела на лежащего рядом застреленного молодого парня. Из-под его тела к моим ногам, извиваясь, словно змея, пробиралась кровавая дорожка. Когда она была уже подле носков моих туфель я вздрогнула и быстро развернувшись пошла в машину. Сев на сиденье и закрыв дверь, я завыла как белуга.

— Не могу, это выше меня. Не могу на это смотреть и улыбаться, делая вид, что я довольная немка! Эта улыбка уже будто бы приклеена ко мне. Да что они за люди такие! Сколько людей в одно мгновение на тот свет отправили! Дети, женщины, старики! Никого не жалеют, сволочи! Не могу так!