Книга Обратная сторона долга, страница 62 – Наталья Барикова

— Хорошо. Ганс отвезет тебя куда скажешь.

Он встал из-за стола, подошел ко мне и нежно поцеловав в макушку, покинул дом. Я же в свою очередь быстро оделась и не завтракая выбежала на улицу, села в машину и попросила отвезти меня в парикмахерскую.

В небольшом уютном помещении ко мне подошла пухленькая женщина средних лет со смешными ямочками на щеках и красивой прической. Было сразу видно, что человек знает толк в своем деле.

— Доброе утро, присаживайтесь, что хотите сделать? — распустив мои длинные русые волосы и с восхищением бережно их расчесывая, проговорила мастерица.

— Срезать, под каре, по плечи.

— Да вы что! Такую красоту, это грех поди!

— И цвет хочу изменить, — продолжила я, совершенно не обращая внимания на сетование парикмахерши. — Перекрасьте меня в ярко-рыжий.

Женщина с сожалением пожала плечами и принялась за работу. Ножницы то и дело взмывали вверх, срезая не мои волосы, срезая меня, мой облик, который после вчерашнего я не могла видеть в зеркале. Одинокие пряди грустно падали на пол, прощаясь, казалось, с моей юностью, и освобождая дорогу для жестокой действительности. Прошло около часа и закончив работу женщина развернула меня к зеркалу, в котором я увидела новую девушку, доселе незнакомую мне. Четкое каре из рыжих как огонь волос обрамляло мое бледное лицо, на фоне такого цвета мои глаза казались теперь изумрудными. Мой новый образ был мне непривычен, но я знала, что если выживу в этой войне, то точно не захочу в зеркале видеть спустя годы женщину, которая стояла и смотрела на пытки и зверства в мрачном здании гестапо. Пусть уж лучше эта, дерзкая рыжая барышня, коей я теперь стала, смотрит на всю эту бесчеловечность, а потом, когда-нибудь я смою ее с себя, и стану прежней Катей, с длинными русыми волосами, Катей, которой ради победы над врагом пришлось не раз наступать себе на горло.

— Даже не знаю, что сказать, — женщина прижала руки к груди. — Вы такая взрослая стали, очень красивая. И, если позволите, — она достала небольшую коробочку и приклеила мне маленькую мушку над верхней губой. — Вот так, совершенно другой человек прям.

— Мне этого и надо было, — я с торжествующим взглядом смотрела на эту рыжую лису в зеркале.

Расплатившись я вышла на улицу и села к Гансу в машину. Немец при виде меня подскочил на сидении:

— Ой, не может быть, вот это превращение, это прям не вы!

— Поехали, Ганс, в магазин. Помнишь тот, в который ездили в прошлый раз? — усмехнулась я.

В магазине одежды я встретила неизменно вежливую Настю, которая меня сначала и не узнала.

— Насть, ты меня не узнаешь?

— Нет, простите.

— Я платье у тебя купила за бешеные деньги несколько дней назад, красное такое, с пайетками.

Настя недоверчиво посмотрела на меня, а потом расхохоталась:

— Вот это преображение! Что значит другой цвет волос и удачная стрижка.

— Да уж. Насть, мне нужно несколько платьев подобрать. Три на работу, строгих, но чтоб не мешок, а красиво сидели, подчеркивая фигуру. И одно вечернее, но такое, знаешь, скромное. На цену не смотри, заплачу любую.

Настя понимающе кивнула и подобрала мне несколько платьев. Я, совершенно не примеряя и полагаясь только на вкус девушки, заплатила за покупки. Одно платье одела тут же и забрав пакеты вышла на улицу.

— Ганс, здесь пакеты, отвези в дом майора, а я пройдусь пешком, здесь все равно недалеко. Воздухом хочу подышать.