Книга Обратная сторона долга, страница 64 – Наталья Барикова

— Кать, как ты?

— Уже нормально, пережила, в отличие от партизана.

— Да уж, сколько их еще таких будет.

— Много, пока не остановим.

— Да тише ты.

— Ладно, — махнув раздраженно рукой я уселась и закрыла глаза, принялась размышлять над тем, когда же лучше сделать фотографии документов наступления. Но мои мысли прервал голос Алекса, который зашел к нам в кабинет:

— Катя, мне нужно чтоб ты со мной поехала в соседнюю деревню. Мне переводчик нужен.

— Пытать, убивать будем или сегодня поживем без этого? — с сарказмом спросила я и увидев тень вины в его глазах, добавила, — извини.

— Ничего. Нужно будет просто собрать людей и объявить новые правила получения документов и передвижения по территории.

— Как скажете, господин офицер, — я устало встала и поплелась на улицу, где нас уже ждал конвой.

В деревне прошло все без каких-либо происшествий, и мы возвращались в город, погруженные каждый в свои мысли. Проезжая мимо небольшого озера я попросила остановить машину.

— Можно немного посидеть вот здесь, на берегу? — указала я на поваленное возле самой воды дерево.

— Хорошо, только недолго, здесь может быть небезопасно.

— Да сейчас везде небезопасно, Алекс. Садись рядом, — я похлопала по нагретой весенним солнцем коре дерева. — Хочется немного послушать лес, так умиротворяет, — вдохнув прохладный лесной воздух сказала я и положила голову на плечо немцу.

— Почему вы пришли к нам с войной? — спросила я его и почувствовала, как он напрягся.

— У меня нет такого ответа, чтоб ты его смогла принять, Катя, — Алекс грустно бросил камешек в воду.

Я молча согласилась, это был правильный ответ. Волны от упавшего камня нарисовали на воде круги.

— Вот, смотри, камешек брошен в одну точку, а волны затронули всю гладь озера. Так и война, она всех затронет, не только нас. Как вы этого не понимаете? Пострадают же и ваши женщины, дети, ваши люди тоже, как можно не понимать такого? — я пожала плечами и посмотрела на мужчину.

Он только грустно кивнул. Как умный человек он понимал это, но он был как капля в море по сравнению с этой разрушающей кровавой лавиной идеологии фюрера. Я похлопала его по плечу и уже более миролюбивым тоном сказала:

— Ты в детстве бросал лягушек?

— Каких лягушек?

— Ну камни на воде. Нужно бросить камешек так, чтоб он сделал как можно больше прыжков и ускакал далеко-далеко.

— Нет.

— Ой, ну вы фрицы и скучный народ, — рассмеявшись я схватила плоский камешек и швырнула его так, что он перелетел, ритмично отталкиваясь от воды, практически к противоположному берегу озера.

— Вот так, давай научу, — давая камни Алексу я смеясь показывала ему, как нужно бросать, чтоб камень начал прыгать, а не ушел сразу под воду.

Наигравшись мы стояли и смеялись возле безмолвной глади озера. Потом в какой-то момент умолкли и молча смотрели друг другу в глаза. Я подняла руки, нежно обвила Алекса за шею и поцеловала его. Он ответил мне на поцелуй так, как будто ждал этого мучительно долго. Это был поцелуй человека, который невероятно трепетно относится к своей женщине. Губы его сначала мягко, потом все более настойчиво овладевали моими. Касания были такими упоительно сладкими, что у меня вырвался едва слышимы вздох блаженства. Затем Алекс так же мягко отстранился:

— Прости, я не могу, Габриель мой друг, — с сожалением проговорил он.