Книга Должники, страница 117 – Татьяна Лунина

— Успокойтесь, Елена Алексеевна. Я ничего никогда не прошу, даже у самых близких людей. Сейчас соберу вещи и уйду.

— Вещи! – презрительно фыркнула Громодянская. – Да у меня одной в сарае больше вещей, чем у тебя вместе с сыном.

Состоятельная станичница оказалась права: вещей, действительно было мало. Два чемоданчика, куда без труда уложились школьные учебники и одежда. Тоня облегченно вздохнула, обвела напоследок взглядом чердак с окошком на море и, с удивлением отметив в себе появившуюся толстокожесть, спустилась по лестнице. Внизу демонстративно ждала Громодянская с поджатыми губами и сложенными под пышной грудью руками.

— До свиданья, спасибо за все, -- спокойно поблагодарила экс-батрачка, открывая входную дверь.

— В благодарностях не нуждаюсь, -- полетело вслед. – Шлюха! Сначала руку чужим мужикам подставляешь для поцелуев, потом и ноги разведешь охотно.

У калитки она поставила на землю внезапно отяжелевшие чемоданы и прислонилась к фонарному столбу, по ночам освещавшему улицу. Похоже, толстокожесть оказалась не такой  надежной броней, как подумалось раньше. Тоня вспомнила прыгавшие бигуди и улыбнулась. Выходит, иногда фарс лучше трагедии: в первом присутствуют комические элементы.

— Мамуля, -- бросился навстречу сын, -- ты почему тут стоишь с чемоданами? Мы уезжаем? А как же съемка? Школа?

— Да, милый, мы возвращаемся домой. Сейчас отнесем наш багаж на вокзал в камеру хранения, потом возьмем в школе документы, простимся с тетей Лерой и уедем.

— Но я не могу! У меня работа. Я же всех подведу, мама!

— И это – абсолютная правда, -- невозмутимо подтвердила Валерия, выросшая рядом. Увлеченная своими мыслями и разговором с сыном, Тоня не заметила, как та подошла. – Я уже несколько минут за тобой наблюдаю. Не хочешь рассказать, что случилось?

— Ничего, -- пожала плечами Тоня. – Просто мы загостились, пора и честь знать.

— Слушай, Илюшка, будь другом, купи мороженое, а? Там, за углом, в киоске я видела шоколадное, -- актриса вытащила из сумки кошелек, дала мальчику деньги. – Себе, мне и маме.

— Я не хочу, -- вставила Антонина.

— Тогда два, идет?

— Ага, -- кивнул мальчик и поскакал вприпрыжку к ларьку за углом.

— Итак? – вопросительно посмотрела на подругу Лера.

— Меня выгнала хозяйка. Вместе с сыном. Ты, естественно, остаешься.

— Нет, солнце мое. Я, естественно, ухожу. С жильем проблем нет, где-нибудь разместимся, станица большая. Тем более, что размещаться осталось недолго. Через пару дней мы здесь заканчиваем. Дальше съемки в Москве, несколько дней в Таллине, потом в Питере. Поедешь со мной?

— Куда?

— В Белокаменную, конечно.

— В Москву?

— Нет, в Париж, -- поддразнила Валерия.

— Что я там буду делать?

— Во Франции?

— Лера…

— Понятно. Значит, в столицу нашей Родины? Что ж, одобряю твой выбор. Москва – не самое худшее место, где можно жить.

— Троицкая, ты издеваешься?!

— Нет, солнышко. Серьезна, как никогда. Помнишь, я недавно сказала, что у меня есть к тебе разговор? Жаль, что приходится начинать его под фонарем, но лучше так, чем никак…, -- Валерия выдержала паузу и заявила. – Имеется деловое предложение.

— Какое?

— Прежде ответь: ты хотела бы жить в Москве? Я не шучу, -- поспешила добавить.

Тоня всмотрелась в знакомое с детства лицо: ни тени улыбки, спокойное ожидание ответа, она и впрямь не шутила.