Книга Должники, страница 126 – Татьяна Лунина

Она поежилась.

— Я боюсь.

— Ты же со мной! А кто говорил, что будет мне доверять? Пойдем, сейчас луна

появится. Плавала когда-нибудь голышом под луной?

— Нет.

— Увидишь, как это здорово!

— А ты-то откуда знаешь?

— Знаю.

…Вода льнула к ней, как опытный любовник приникает к обнаженному телу, стараясь не оставить без ласки ни единой клеточки кожи. Трепетно, нежно, бесстыдно. Она не плыла – с восторгом отдавалась мягким, прохладным прикосновениям, предвкушая другие – нетерпеливые, жаркие.

— Холодно?

— Нет.

— Хочешь на берег?

— Да.

— Тогда плыви. И жди меня.

— А ты?

— Там, на берегу, чуть правее растет тутовник. Ты же любишь шелковицу, -- и резко взял вправо, широкими взмахами загребая воду.

— Какая шелковица?! Я не хочу! Мне страшно одной. Вернись!

— Ничего не бойся, -- прокатилось над озером. – Подожди, я быстро!

Она поплыла за ним, стараясь не потерять упрямца из виду. Вот он приблизился к дереву, нависшему над водой, вскарабкался, обезьяной запрыгал по веткам, выискивая плоды. Тишину нарушили шорохи, прерывистое дыхание охваченного азартом человека и глухое ворчание тутового дерева, недовольного появлением бесцеремонного чужака.

— Осторожно, не упади, – верхушка дерева обломилась, и человек полетел вниз. – Подожди, я сейчас! -- она изо всех сил замолотила по воде руками, стараясь быстрее плыть. – Держись, любимый, держись… Я сейчас, -- сверху падал шелковичный дождь, черные ягоды градом барабанили по песку…

Разбудил стук. Сердце колотилось, готовое выскочить из груди, мокрые щеки горели. Она открыла глаза и увидела ставшую привычной обстановку: белые стены, потолок, шторы на окнах, тумбочка с недочитанной книгой. Антонина с облегчением вздохнула: это был сон. Идиотский  ночной кошмар, который закончился с обычным стуком, сообщавшим, что жизнь продолжается.

— Завтрак! – в приоткрытой двери приветливо улыбалась повариха.

— Спасибо. Я сегодня выписываюсь, дома поем.

— Нет-нет, надо покушать. Выписка будет не раньше двенадцати. Вы хоть у нас и на особом счету, но счета счетами, а порядки порядками. Приходите, я вам горяченького какао налью, -- голова в белой косынке снова улыбнулась и исчезла.

После завтрака позвонила Лера.

— Привет, дорогая! Как ты?

— Сегодня выписываюсь.

— Я в курсе. Тошка, ты меня, Бога ради, прости! Хотела за тобой приехать, но не получается: репетиция. Отменить никак невозможно, сама понимаешь. Не обижаешься?

— Нет, конечно.

— Пыталась дозвониться Олегу Антоновичу: то не отвечает, то аппарат выключен. И Степана в Москве нет, он сейчас в Питере. Слушай, солнышко, у меня просьба: если Боровик по каким-то причинам не сможет забрать тебя из больницы или машину прислать, пожалуйста, позвони до двенадцати. Я закажу для тебя такси.

— Не нужно. Прекрасно доберусь сама.

— А почему голос грустный?

— Сон дурацкий приснился.

— Не верь в эту чушь! У меня, например, сон никогда не бывает в руку. Все наоборот: если снится хорошее – к неприятностям, если плохое – к удаче. Не бери в голову и не вздумай расстраиваться. Пока, мой хороший, я побежала, ненавижу опаздывать. Созвонимся завтра, договорились?

— Хорошо. Только у меня к тебе тоже есть просьба.

— Выкладывай.

— Пожалуйста, не говори об Олеге Антоновиче как о человеке, который должен заботиться обо мне. Он – чужой и ничем не обязан. Ни машиной, ни вниманием, ни чем-то другим. Понятно?