Книга Дочь фортуны, страница 118 – Исабель Альенде

Шестнадцать лет назад, утром 15 марта 1832 года няня Фресия вышла в сад и наткнулась на обыкновенную коробку из-под марсельского мыла, прикрытую газетным листом. Индианке стало интересно, она подошла посмотреть, подняла газету и увидела новорожденного младенца. Няня Фресия завопила, бросилась в дом, а в следующее мгновение над ребеночком уже склонилась мисс Роза. Ей едва исполнилось двадцать лет, она была свежа и прекрасна, как персик, ветер обдувал ее платье цвета топаза и распущенные волосы – именно такой ее запомнила (или вообразила) Элиза. Женщины вдвоем подняли коробку и перенесли в комнату для рукоделия; там они выкинули газету и достали девочку, небрежно завернутую в шерстяной жилет. Они заключили, что малышка пробыла на улице недолго: несмотря на утренний бриз, тельце было теплое, и девочка преспокойно спала. Мисс Роза велела индианке принести чистое одеяло, простыни и ножницы – они будут делать пеленки. Когда няня Фресия вернулась, жилет куда-то исчез, а голая девочка вопила на руках у мисс Розы.

— Я сразу же узнала этот жилет. Я сама год назад скроила его для Джона. Я его спрятала, потому что ты бы тоже его узнал, – объясняла Роза брату.

— Кто ее мать, Джон? – спросил Джереми.

— Я не помню, как ее звали…

— Ты не знаешь даже имени! Да сколько же ублюдков ты наплодил по свету?

— Это была портовая девчонка, молоденькая чилийка, я помню, она была очень хороша собой. Я больше ее никогда не видел и даже не знал, что она забеременела. Когда Роза два года спустя предъявила мне жилет, я вспомнил, что сам надел его на свою подружку, потому что на берегу было холодно, а потом забыл попросить обратно. Джереми, ты должен понять – такова жизнь моряка. Я не чудовище…

— Ты был пьян.

— Допускаю. Когда я понял, что Элиза – моя дочь, я пробовал отыскать мать, но она пропала. Может быть, она умерла, я не знаю.

— По какой-то причине эта женщина решила, что мы должны воспитывать ее дочь, и я никогда об этом не сожалела, Джереми. Мы дали Элизе нежность, хорошую жизнь и воспитание. Возможно, мать не могла ей дать ничего, поэтому и завернула девочку в жилет – чтобы мы поняли, кто ее отец, – добавила мисс Роза.

— И это все? Засаленный жилет? Это вообще не доказательство! Кто угодно мог быть ее отцом. Эта женщина проявила большую хитрость, избавляясь от ребенка.

— Джереми, именно таких слов я и боялась. Вот почему я ничего тебе не сказала, – ответила мисс Роза.

Через три недели после расставания с Тао Цянем Элиза в компании еще пятерых старателей мыла золото на берегу Американ-Ривер. Свое путешествие она проделала не в одиночку. Выехав из Сакраменто, Элиза сразу же присоединилась к группе чилийцев, которые тоже ехали на прииски. Они купили себе лошадей и мулов, но совершенно не разбирались в верховой езде, и мексиканцы с ранчо легко скрыли от покупателей их истинный возраст и дефекты. Товар оказался совсем никудышный: животным закрасили проплешины и одурманили для бодрости, но через несколько часов они растеряли всю прыть, хромали и еле переставляли ноги. Каждый всадник вез с собой инструменты, оружие и жестяную посуду, и теперь печальный караван плелся вперед под надсадный металлический лязг. По дороге чилийцы избавлялись от своего груза, скидывая громоздкие вещи рядом с крестами, которые отмечали покойников, павших на этом пути. Элиза выбрала для себя имя Элиас Андьета: Элиас только что приехал из Чили, матушка велела ему отыскать брата, Хоакина Андьету, и парень готов изъездить всю Калифорнию вдоль и поперек, лишь бы выполнить свой долг.