Книга Лорна Дун, страница 114 – Ричард Додридж Блэкмор

Затем шествовали служанки и доярки во главе с самой Бетти Максуорти, которая даже в такой праздничный день постоянно ворчала, сетуя на то, что ее подопечные не слишком дружно вышагивают. Но девушки только посмеивались, да и сама Бетти прекрасно понимала, что не стоит браниться, потому что сзади идут мужчины — работники нашей фермы.

Потом выступали Сноу — в центре сам Николас, неторопливо продвигавшийся вперед с таким видом, будто ему не слишком приятно идти к нашему полю. Однако он гордо вскинул подбородок, ощущая себя главой семейства. Он то и дело вздыхал и кивал прихожанам, не обращая при этом на меня ни малейшего внимания. Рядом шли его дочери, высокомерные и неприступные, и глядя на них, я еще раз оценил искренность и простоту моей милой Лорны.

За семьей Сноу шел Джаспер Кебби с молодой женой. Это была милая пара, владевшая небольшой фермой и полем всего в сотню акров. И уже за ними столпились все остальные, кто как успел занять места. Мужчины подшучивали над девушками, а их жены громко и весело смеялись в ответ, никого особенно ни к кому не ревнуя. Шествие завершали ребятишки, снующие между взрослыми и задающие свои вечные вопросы, успевая по дороге собирать цветы.

Нас в общей сложности было человек шестьдесят, так что во время сбора двор заполнился до отказа. Итак, мы подошли к полю, и тут пастор остановился, повернулся лицом к прихожанам, вознес руки к небу и приказал его внимательно слушать, хотя речь его оказалась весьма короткой: «Во имя Господа Бога. Аминь!»

— Аминь! Да будет так! — выкрикнул откуда-то издалека церковный служка, который в основное время занимался сапожным делом.

Пастор прочитал несколько строк из Библии, велел нам поднять глаза и посмотреть на поля, готовые к сбору урожая. После этого он отложил Библию и три раза собственноручно взмахнул серпом. Он аккуратно сложил колосья, а прихожане смотрели на него и перешептывались, обсуждая, как великолепно он справляется с такой непривычной для него работой.

Как только пшеница была сложена в небольшой сноп, вперед вышли мы с матерью, и хором произнесли:

— Благодарим Господа за милость его и эти первые колосья, снятые с нашего поля.

Церковный служка пропел псалом, и довольно неплохо, если не считать того, что где-то в середине громко чихнул, потому что соперник-сапожник из Брендона взмахнул перед его носом пучком колосьев. Служка пел так громко, что, казалось, полевые цветы сами начали раскачиваться в такт его голосу. Как только пение стихло, пастор выпил бокал сидра, и мы все дружно приступили к работе.

Говоря «все» я подразумеваю, конечно же, мужчин, а не женщин, хотя знаю, что в северных районах страны женщинам тоже позволено жать пшеницу. И кстати, у них это получается ничуть не хуже, чем у мужчин, хотя, как мне кажется, работать с серпом, все-таки, обязан сильный пол. В наших краях женщины занимаются более легким трудом. Они идут чуть поодаль, чтобы случайно не пораниться о серпы, и связывают пшеницу в снопы. А вслед за ними уже идут ребятишки — они подбирают колоски, пока не образуется букетик, а потом отдают их своим матерям.

Все мужчины надвинулись на желтую стену, широко расставив ноги и согнув левую руку в локте, а в правой все время поблескивала сталь. Каждый шел своей полосой, врезаясь в золото колосьев и оставляя после себя дорожку.