Книга Лорна Дун, страница 174 – Ричард Додридж Блэкмор

Я осторожно открыл решетчатую сетку, опасаясь, как бы старая рама не развалилась от тяжести, и, выглянув во двор, понял: еще минута промедления, и наш скот погибнет. Земля побелела, в воздухе летал снег, словно весь мир в тот день решил замерзнуть.

Я быстро оделся, но, когда пришел на кухню, там никого не было, даже Бетти, которая всегда просыпается ни свет ни заря. Я поворошил уголья, чтобы хоть немного согреться, а потом решил сразу идти за подмогой — то есть за Джоном Фрэем, Джемом Слокомом и Биллом Дэдсом. Но это оказалось не так-то просто, потому что, стоило мне открыть дверь и сделать шаг вперед, как я утонул в сугробе по колено. Снег валил так густо, что я ничего не видел в метре от собственного носа. Правда, я по памяти дошел до угла, где хранил свою ясеневую палку, и, ощупывая ей дорогу, добрался до дверей Фрэя. Я стучал ему с такой силой, что бедняга подумал, будто к нему явились сами Дуны, и на всякий случай зарядил свой мушкетон.

Увидев, что творится на улице, Джон заартачился, ибо считал свою жизнь дороже всего скота вместе взятого. Правда, поначалу он ссылался на то, что его попросту не выпускает из дома жена. Но я, тут же объяснил ему, что, если он не оденется через пять минут, то я выволоку его голым на собственных плечах. И не потому, что я ожидал от него серьезной помощи. Но если остальные работники увидели бы, что Джона Фрэя нет, они тоже нашли бы причину отказаться. Захватив лопаты, грабли, заступы и большой моток веревки, мы вчетвером отправились выкапывать занесенных снегом овец. И успели как раз вовремя.

Очевидно, снег шел часов восемь, потому что один из помощников Стиклза сказал, что до полуночи все было спокойно. И вот, пожалуйста, утром мы с трудом открыли двери, а пробираться по двору без палки было практически невозможно. Тем не менее, нам удалось протоптать дорожку для передвижения со двора в луга, хотя первым пришлось все равно идти мне самому. Видимо, у остальных ноги были не настолько длинными и крепкими. Больше всех доставалось Джону Фрэю. Этот коротышка беспрестанно стонал и то и дело громко прощался с женой и детьми. А снегопад не прекращался, и, судя по свинцовому небу, хорошей погоды ждать не приходилось. Хлопья летели не очень крупные, я видывал и поболе, когда как-то в марте сеял горох, но вся беда заключалась в том, что их было слишком уж много, словно глаза застилала белая пелена.

Кусай как верный пес присоединился к нам. Даже там, где снег лежал на ровной земле, он доходил ему до ушей, полностью скрывая собаку, а если уж наш сторож и друг попадал в сугроб, тут приходилось его вытаскивать, иначе сам он выкарабкаться просто не сумел бы. Посмеиваясь над барахтающейся собакой и ругаясь одновременно, мы дошли до ближнего луга, где и ночевала наша отара.

Но отара исчезла! Только в дальнем конце, где уже начиналось поле, мы увидели громадный сугроб, высотой с амбар и шириной не меньше дома. Ветер сдувал снег и сугроб, казалось, колышется, и верхняя часть его колеблется, как волнующийся океан. Снег ложился на это возвышение почему-то не ровно, а складками, и метель постоянно меняла расстояние между ними.

Наверное, для тех, кто никогда не держал собственных овец, это зрелище показалось бы несколько забавным (если бы они вообще могли хоть что-то разглядеть в такую погоду). Мы же остановились, потрясенные такой печальной картиной. Кусай завыл и начал отчаянно работать передними лапами, стараясь сделать нору в сугробе и пробиться внутрь этого снежного амбара. Он сразу понял, что его подопечные находятся там, внутри, а его прямая обязанность — находиться рядом с овцами и стеречь их. Мы четверо тут же взялись за лопаты и принялись как можно быстрее раскидывать снег, причем каждый со своей стороны, проделывая таким образом четыре прохода. Прокопав свои норы, мы на некоторое время остановились и прислушались, в надежде определить, в какой все же части этого сугроба находятся овцы.