Книга Лорна Дун, страница 250 – Ричард Додридж Блэкмор

Она гордо вскинула подбородок, изображая из себя неприступную леди, а потом пригнулась, делая вид, что входит в карету. Я устыдился, что позволил себе так плохо о ней подумать. Ведь теперь Лорна знала о себе все, но она не перестала любить меня, не зазналась, не отстранилась…

— Что с тобой? — не удержался я.

Увидев, что я переживаю, Лорна забыла про свою воображаемую карету и бросилась ко мне, как самая обыкновенная сельская девчонка.

— Ты невероятно глуп, ты неисправимо глуп, Джон, — закричала она и, обняв меня за шею, поцеловала в лоб. — Да, ты часто повторял, что до тебя все доходит очень медленно. Но не настолько же! Неужели ты до сих пор не можешь понять, кто я такая?

— Нет, Лорна, и видимо, не пойму этого никогда. Я прекрасно понимаю свою мать, и, по крайней мере, старшую сестру тоже. Я запросто понимаю все, что думают или могут думать сестрицы Сноу, но тебя понять просто невозможно. Правда, любовь моя от этого только крепнет.

— Ну, в таком случае, и не старайся меня понимать, если получается подобный результат. Он меня вполне устраивает. И все же я считаю себя самой обыкновенной девушкой. Впрочем, возможно, я и ошибаюсь. Дай мне свою руку. Ну как ты мог подумать, что я тебя брошу? Теперь я знаю, что они хотят от меня в Лондоне. Они будут показывать меня, как величайшую редкость, раз даже ты меня не понимаешь!

Уже потом, когда Лорна стала самой богатой, благородной и красивейшей женщиной в Лондоне, я часто вспоминал этот день, мысленно повторял все ее слова и представлял движения, думая, что же она имела в виду и что хотела доказать. Но тогда я не мог не верить ее чистым преданным глазам, хотя смутно осознавал, что мне придется пережить еще очень многое. И все же я гордился ею и не стеснялся показать это.

Но между реальностью и фантазией лежит большая пропасть. Одно мы видим собственными глазами, а другое лишь представляем в уме. Факты частенько не зависят от нас, зато наши фантазии существуют всего-навсего за счет наших тайных желаний и страхов. Надежда, например, — не что иное как желание, вооруженное телескопом. Она увеличивает дальние предметы, не замечая при этом ближних. Мы открываем лишь один глаз, чтобы увидеть то, что нам нужно, а второй в это время закрыт, и все остальные предметы как бы перестают для нас существовать. И если надежду можно рассматривать как мечту о будущем, то страх перед будущим — это религия.

Прав я в этом или нет — судите сами. Но думаю, что не ошибусь, если замечу, что надежда способна преодолевать огромные расстояния, по крайней мере, так происходит у молодых людей. Итак, я надеялся, что Лорна вскоре выяснит, что родители ее были достойными и благородными людьми, она унаследует по праву дворянский титул и какое-нибудь родовое имение, но, несмотря на все это, будет по-прежнему любить меня и только меня. Я привел ее в дом, и она тут же бросилась в объятия матери. Они разревелись, и я оставил их вдвоем, тем более, что на шум прибежала Энни, готовая, как всегда, присоединиться к плачущим.

Господин Стиклз все еще болел, и речь возвращалась к нему очень медленно, а поскольку он больше пока ничего не мог мне рассказать, я решил сам поехать в Уотчет, где можно было нанять повозку. Кстати, в наших местах мы пока что пользовались волокушами, и многие соседи, особенно пожилого возраста, считали, что колесо (хотя о нем и говорится в Библии) — дьяволово изобретение.