Книга Лорна Дун, страница 276 – Ричард Додридж Блэкмор

Совсем другой характер был у Строптивого — эту лошадь все называли грубой и сердитой, а некоторые даже и злопамятной. Строптивый был коварен — он мог запросто обмануть любого седока. Притворившись покорным и безобидным, он некоторое время шел шагом, а когда наездник, уверовав в себя, пытался пришпорить его, вот тут-то и начиналось самое главное. Строптивый неожиданно взбрыкивал так, что всадник оказывался на земле после удачного перелета через шею коня. Тогда тот с видом победителя подходил к седоку и с удовольствием кусал его в спину.

Сейчас, оставшись совсем один, я загрустил. Мне не с кем было даже поговорить по душам, и я подружился со Строптивым. Почему-то так получилось, что между нами сразу же возникла взаимная симпатия. После нескольких дней общения я уже и думать не мог о другом коне. Строптивый же не позволял никому кататься на себе, за исключением меня. Этот конь привязался ко мне, как собака, и стал необычайно ревнив: когда я ехал верхом, он не позволял никому подходить ко мне, а в противном случае норовил укусить.

Тем летом сбор урожая стал для нас тяжким трудом. Еще год назад мы убирали зерно с радостью и весельем, теперь же старались больше помалкивать и только делать свое дело, но все же продолжали усердно трудиться. К тому же меня работа в поле всегда отвлекала от грустных мыслей. Я жал хлеб до темноты, а потом, при лунном свете, бесцельно бродил по двору или лежал в кровати один на один со своими тяжкими думами. Без Энни и чудесных глаз Лорны дом настолько опустел, что у меня даже не было желания уединиться в кухне, чтобы выкурить трубочку.

Лиззи, конечно, считалась девочкой образованной, но на свою беду, она славилась еще и вздорным ревнивым характером. Она с самого начала недолюбливала Лорну, поскольку считала, что ее — Лиззи — никто не может превзойти ни в начитанности, ни в воспитании, ни даже в одежде. Могу сказать, что Дуны всегда старались одеть Лорну как можно красивее и изысканнее. К тому же у моей возлюбленной был прекрасный вкус. Неприязнь к Лорне со стороны Лиззи основывалась, в частности, и на том, что моя возлюбленная принадлежала к роду Дунов (а сама эта фамилия была ненавистна сестренке). Когда же выяснилось настоящее происхождение Лорны, этот холодок не исчез, как я того ожидал. Напротив, Лиззи замкнулась в себе и почти не общалась с девушкой. Она почему-то стала весьма прохладно отзываться и обо всех аристократах в целом. Видимо, большую роль в этом сыграли исторические книги, которыми Лиззи зачитывалась. Она искренне считала, что любой из них при случае последует худшим примерам своих собратьев.

Мне казалось странным, как можно рассуждать о подобных вещах, ни капли в них не разбираясь, а тем более излагать свои фантазии матери. Со мной же сестра вообще не считалась, так как полагала меня тупицей, хотя я, со своей стороны, пользовался любой возможностью подчеркнуть мое хорошее к ней отношение. Это не могло не привести к тому, что я сам начал косо смотреть на сестру, а это еще более увеличивало напряженность в семье.

Но самым непонятным и невыносимым для меня стало то, что мать — добрейшая женщина, которая могла бы как-то сгладить возникшие трения, и пальцем не пошевелила, чтобы восстановить мир в семье. Это угнетало меня и вызывало по временам приступы раздражительности, которых раньше и быть не могло.