Книга Лорна Дун, страница 281 – Ричард Додридж Блэкмор

Кузина начала постепенно приходить в себя. Ее милые щечки покраснели, а ветер беспощадно растрепал длинные локоны, и если кто-нибудь хочет представить себе симпатичнейшую девушку, так это была Руфь именно в данный момент. Пока мы ехали, ее каштановые волосы закрывали ей лицо, а теперь она откинула их назад, и я не смог удержаться и поцеловал ее. Я считал, что имею на это право, поскольку спас девушку и к тому же был ее родственником. Однако сделал это я весьма осторожно, чтобы не обидеть ее.

— Милая, — начал я, — мой конь сильно укусил тебя. Покажи мне руку.

Руфь не раздумывая засучила рукав, но скорее для того, чтобы самой осмотреть рану, нежели показать ее мне. Кузина была одета в темно-синее штапельное платье, и теперь ее распухшая рука показалась мне белоснежнее, чем прежде. Локоть ее был настолько круглым, что, вспомнив нашу поговорку:

можно было назвать Руфь добрейшим существом. Но чуть повыше этого милого локотка виднелась рваная рана и следы от зубов Строптивого. Мне стало так жалко бедную Руфь, что я поднес ее руку к губам, чтобы остановить кровь и заодно высосать яд. Я слышал и от матери и от других, что это довольно мудрый способ. Но Руфь отдернула руку так, словно я хотел не высосать яд, а напротив, заразить ее. Я знаю, что укус лошади очень опасен, особенно, когда у нее гнилые зубы. Он страшней, чем, например, укус собаки или даже кошки.

Но я был так обеспокоен, что не успел рассказать об этом способе Руфи, и она могла неправильно истолковать мой поцелуй. Но зная о всей опасности, я не стал обращать внимания на ее детские чувства.

— Не будь дурочкой, кузина Руфь, — рассердился я и крепко ухватил ее за руку, чтобы девушка не смогла вырваться, — в твою кровь сейчас впитывается яд. Ты что же, думаешь, я от этого большое удовольствие получаю?

Руфь раскраснелась так, что мне и самому стало совестно. Однако я принялся за дело, чтобы не допустить заражения. Ее рука безвольно повисла, а я следил за тем, чтобы тщательнее обработать рану. К тому времени, когда явился немного подвыпивший доктор, края раны были уже чистыми.

— Так, ну тут все ясно, — с ходу начал эскулап. — Укус лошади, как мне сказали. Это очень опасно, рану придется прижечь. Салли, надо раскалить вот эту железяку на огне, если, конечно, у вас горит камин в такую погоду.

— Простите, сэр, — начал я, увидев, что Руфь уже теряет сознание от его страшных слов, — но мне кажется, что никакого прижигания не потребуется. Я уже успел сам отсосать весь яд. Посмотрите, рана совершенно чистая.

— Черт меня побери, а ведь ты прав! А новая кожа скоро нарастет. Джон Рид, с твоими способностями надо было становиться врачом. А помнишь, я помогал тебе справляться с латинской грамматикой? Ну да ладно, меня уже ждут перекинуться в карты. Холодные примочки, и тогда заживет побыстрее. Джон Рид, а помнишь, тогда в школе, я хотел с тобой подраться, и ты меня поколотил? Ты что же, совсем все позабыл? Впрочем, меня теперь трудно узнать — я слишком много принимаю спиртного. Так надо — у меня печень слабая. Значит, выполняйте все, что я велел, а завтра утром я приду, проведаю больную.

Вот что стало с одним из самых умных и подающих надежды учеников Тивертона. В свое время он сочинял стихи на латинском быстрее, чем я успевал писать диктанты по-английски, и любое задание было ему по плечу. Мы все считали, что он поедет учиться в Оксфорд и сделается известным на всю страну, а теперь он шатался по кабакам и играл в карты, причем ставкой там всегда была выпивка.