Книга Лорна Дун, страница 285 – Ричард Додридж Блэкмор

И он продолжал вести службу как положено, но никто не выкрикнул «аминь», боясь быть уличенным в тайном союзе с католиками. И тем не менее, после основного текста пастор рассказал нам о многочисленных благодеяниях Его Величества, подчеркивая его набожность, преданность Господу и самоотречение, а потом добавил, что если его прихожане не хотят присоединиться к молитве, то пусть они по крайней мере, вернувшись домой, помолятся о том, что король вовсе не умер, как полагают его враги.

Когда служба закончилась, мы хоронили и воскрешали короля раз пятьдесят, болтая на церковном дворе, а Сэм Фрэй встал на могильную плиту и оттуда рассказал все, что ему самому удалось узнать. Но ничего нового он нам не поведал. Все были разочарованы и предпочли ему не поверить, пока Сэм не припомнил, что Его Величество умер в страшных муках и на груди у него проступили синие пятна, а на спине черные в форме креста, что только подтверждает, что его отравили именно католики. Когда же Сэм еще немного призвал на помощь свою память (или воображение), то получил столько приглашений на обед, что и не знал, кому же отдать свое предпочтение, но в конце концов выбрал нас.

Горюя о смерти короля, поскольку это была, несомненно, великая потеря, я все же решил сразу после обеда сам поехать в Порлок и там выяснить, насколько все это верно. К тому же можно было предположить, что Сэм Фрэй унаследовал природный дар нашего Джона Фрэя, известного всей округе враля и дурака. В Порлоке я выяснил, что весть о смерти короля была правдой. Особенно горевали женщины, так как все уважали и любили Его Величество, а мужчины судачили о том, что же произойдет в ближайшем будущем.

Я вполне разделял их чувства, так как семья Ридов испокон века давала нашему приходу церковных старост. Наконец-то меня выбрали, и я со всей фермерской обстоятельностью пытался разобраться в том, что успел наворотить Николас Сноу, занимая этот пост. К тому же, смерть короля могла повлечь за собой такие перемены, такие волнения, такую неразбериху, что страшно было себе представить. Помимо всего прочего, заботы об урожае тоже нельзя было сбрасывать со счетов, поскольку в этой кутерьме любая нечисть вроде Дунов, могла поднять голову, и тогда неизвестно, какая судьба постигла бы неубранные стога и скирды. Но больше всего меня заботила судьба Лорны, так как она была католичкой. От нее не было никаких вестей. И в спокойные-то времена получить новости было проблемой, а теперь стало вообще невозможно. Единственным выходом было отправить посыльного, но со временем до меня дошли слухи, что леди Лорна Дюгаль была милостиво принята при дворе.

Я возвращался домой. Прошел год, но как же нынешняя весна отличалась от весны прошедшей! Если год назад мое сердце переполняли чувства любви и красоты, то нынешней весной на душе у меня стояла холодная хмурая осень.

Солнце опускалось в серо-багровую дымку над морем, закат был угрюм и неприветлив, что вполне соответствовало моему настроению. Зимой, когда вокруг лежали непроходимые снега, когда ветер завывал, как шотландская волынка, когда от холода гибли животные и деревья, мне было легче, ведь рядом была моя Лорна…

В душе я понимал, что Лорна предпочла блеск двора простой фермерской жизни, но смириться с этим не мог.