Книга Лорна Дун, страница 304 – Ричард Додридж Блэкмор

Самого главного я добился: Лорна меня видела, Лорна знает, что я здесь. Пусть и мимолетная, эта встреча почти вознаградила меня за те опасности, которые мне пришлось пережить.

Я стоял, оглушенный этой встречей, все еще пытаясь удержать в глазах чудесное видение. Мысли, казалось, замерли в моей голове, боясь потревожить столь хрупкое счастье. Неожиданно ко мне протиснулся худой как жердь, с пивного цвета бородой, человек. Судя по комплекции, он был явно не католик (такое впечатление, что святая вера прежде всего бьет по щекам и животу). Бочком, по-крабьи, он пробрался ко мне и попытался завладеть моим вниманием. Я очень не люблю такой назойливости и уже готов был зарычать на этого жердеподобного нахала, как вдруг почувствовал, что он сует мне в руку записку, при этом подмигивая. В полном замешательстве я дал ему монету, а сам побыстрее отступил в свой темный угол. Когда я развернул надушенный кусочек бумаги, мне показалось, что все вокруг озарилось необыкновенным радужным светом. Это было письмо от Лорны! Она по-прежнему любит меня! Она назначила мне свидание!!!

Не помня себя от обуревавших меня чувств, я бросился вон из Уайтхолла, добежал до Темзы и с разбегу бросился в воду, даже не потрудившись раздеться. Я потерял голову от радости. Поднимая волны, словно королевский фрегат, я доплыл до самого Лондонского Моста, где, выбравшись на берег, устремился к дому скорняка, оглашая воздух победными криками.

Иногда человек становится похож на цветок. Цветы знают, когда надо закрыть лепестки, но не понимают, зачем, и чувствуют, зачем надо раскрыть их к солнцу, не зная точно, когда. Впрочем, цветы, очевидно мало задумываются над такими вопросами, а просто существуют, наслаждаясь жизнью и солнечными лучами.

Видимо, я тоже решил не задаваться вопросами «когда» и «почему», а в воскресенье вечером направил свои стопы в Кенсингтон. Лорна просила меня прийти, точно не указывая времени, и я выждал столько, сколько счел нужным. Правда, я рванулся туда прямо в воскресенье и издалека рассматривал особняк, но войти внутрь так и не решился, тем более, что в это время дома был сам граф-опекун. Поразмыслив немного, я твердо вознамерился вернуться сюда на следующий день.

Дороги и поля по пути в Кенсингтон даже днем кишат разбойниками и грабите-лями всех мастей. Впрочем, моя фигура и грозный посох держали их на почтительном расстоянии. В любое время суток эти места выглядят довольно уныло и одиноко, хотя тут есть несколько деревень и больших домов. Чтобы не скучать в пути, я громко напевал песню на родном экзмурском диалекте и это, возможно, тоже отпугивало любителей легкой наживы.

Я подошел к особняку графа Брэндира, но моя природная скромность не позволила мне войти через парадный вход, и я зашел сзади. Постучавшись в дверь для слуг, я выждал несколько секунд, и тут на пороге появилась Гвенни Карфакс, о существовании которой я уже позабыл. Видимо, хозяйка заметила меня из окна и специально послала встретить именно Гвенни. Я хотел по-дружески чмокнуть ее в щечку, обрадовавшись родному лицу, но, к моему удивлению, она отпрянула и, не произнеся ни слова, удалилась, жестом велев следовать за собой.

Гвенни провела меня в небольшую уютную комнатку, где велела ждать, не соизволив даже поздороваться или хотя бы улыбнуться для приличия.