Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 77 – Эдит Уортон

Впервые после отъезда из Скитерклиффа молодой человек упомянул имя графини Оленска и сам почувствовал, как покраснел.

Миссис Уэлланд сочувственно улыбнулась.

— Это просто одна из нелепостей, которые нам приписывают иностранцы. Они думают, что мы обедаем в два часа и что мы допускаем разводы! Вот почему, на мой взгляд, крайне глупо приглашать их в дом, когда они приезжают в Нью-Йорк. Они пользуются нашим гостеприимством, а потом возвращаются к себе и распускают про нас всякие глупые слухи!

Арчер промолчал, и миссис Уэлланд продолжала:

— Но то, что вы убедили Эллен бросить мысль о разводе, мы очень и очень ценим. Ее бабушка и ее дядя Ловет не могли с ней сладить, и оба написали, что перемене ее настроения обязаны исключительно вам и вашему влиянию. Она сама так сказала бабушке! Она безмерно восхищается вами. Бедная Эллен – с самого детства она была такой своевольной. Не знаю даже, какая судьба ее ждет.

«Такая, какую все мы ей уготовили, – хотелось ему сказать. – Если все вы посчитали, что ей следует стать любовницей Бофорта вместо того, чтоб выйти замуж за какого-нибудь приличного человека, то вы все сделали как надо!»

Он подумал, как восприняла бы его слова миссис Уэлланд, если б он выговорил их вслух, а не подумал про себя. Он представил картину ее внезапного смятения, как слетела бы с нее маска невозмутимости, как изменились бы черты, которым выработанное за долгие годы мастерское умение заниматься ерундой придало незыблемое выражение деланой спокойной непререкаемости. Лицо ее все еще сохраняло следы былой красоты, так схожей с красотой ее дочери, и он задавался вопросом, неужто и лицу Мэй суждено когда-нибудь огрубеть, приняв выражение застылой и неизменной наивности?

О нет, такой наивности для Мэй он не желает, наивности, делающей воображение недоступным уму, а сердце – опыту.

— Я совершенно уверена, – продолжала миссис Уэлланд, – что, если б это позорное дело просочилось в газеты, для мужа это стало бы смертельным ударом. Подробностей я не знаю и только и прошу избавить меня от них – так я и говорила бедной Эллен, когда она пыталась заговорить со мной об этом деле. Имея на руках мужа-инвалида, я стараюсь всегда сохранять бодрость и радостное настроение. Но мистер Уэлланд был крайне обеспокоен, пока мы ждали, как все разрешится, у него каждое утро немного повышалась температура. Страшно даже представить себе, что было бы, если б девочка наша узнала, что такое возможно! Я уверена, что и вы, дорогой Ньюленд, чувствуете то же самое. Все мы знали, что вы помнили о Мэй.

— Я всегда помню о Мэй, – отвечал Ньюленд и встал, желая прекратить этот разговор.

Он собирался воспользоваться возможностью разговора с миссис Уэлланд наедине, чтобы попробовать добиться переноса свадьбы, назначив дату пораньше, но придумать доводов, способных сломить ее упорство, он не смог и потому испытал облегчение, увидев, что экипаж с мистером Уэлландом и Мэй уже у дверей.

Оставалось надеяться каким-то образом умолить Мэй, и накануне отъезда он повел ее на прогулку в запущенный сад возле бывшей Испанской миссии. Пейзаж напоминал европейский, и Мэй, чудесно выглядевшая в своей шляпе, широкие поля которой отбрасывали таинственную тень на ее лучистые глаза, загоралась энтузиазмом, когда он начинал говорить о Гранаде, об Альгамбре.