Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 92 – Эдит Уортон

Пока он, во всяком случае, был уверен, что выполнил все от него зависевшее. Восемь букетов белых лилий и ландышей для подружек невесты были посланы своевременно, как и золотые с сапфирами запонки для шаферов и булавка для галстука с кошачьим глазом для главного шафера. Полночи Арчер провел, стараясь разнообразить выражения благодарности за полученные подарки от друзей-мужчин и бывших дам сердца, деньги епископу и настоятелю благополучно были положены в карман главного шафера, а собственный его багаж уже находился в доме миссис Мэнсон Мингот, где должен был состояться свадебный завтрак, туда же доставили и его платье, в которое ему предстояло потом переодеться. Было забронировано купе в поезде, который направится в место, где юная пара проведет свою первую ночь. Где это место, тщательно скрывалось, и эта тайна тоже была частью старинного и тщательно соблюдаемого ритуала.

— Кольцо при тебе? – прошептал молодой Вандерлиден, он был еще неопытен как главный шафер и очень волновался, преисполнившись чувством ответственности.

Арчер повторил движение, которое не раз сам наблюдал у множества женихов: рукою без перчатки пощупал в кармане серого жилета и, убедившись, что маленький золотой кружочек (с надписью внутри: «Ньюленд – Мэй, апрель —, 187—») на месте, принял прежнюю спокойную позу, стоя с цилиндром и жемчужно-серыми, с черной отделкой перчатками в левой руке и глядя на церковные двери.

Свод из искусственного камня над его головой полнился торжественными звуками генделевского марша, чьи волны несли поток бесчисленных ушедших в воспоминания свадеб, в то время, как, стоя вот так же на ступенях алтаря, наблюдал с веселым безразличием, как другие невесты плывут через неф к другим женихам.

«Как же это похоже на премьеру в Опере!» – думал он, видя те же лица в ложах (то есть на церковных скамьях) и прикидывая, появятся ли, когда вострубит Последний Ангел ^[43], миссис Сефридж Мерри с султаном страусовых перьев на шляпе и миссис Бофорт все в тех же бриллиантовых серьгах и с той же улыбкой, чтобы занять в мире ином заранее отведенные им достойные места.

Было время не спеша разглядеть, одно за другим, знакомые лица в первых рядах: женщин, сгоравших от любопытства и волнения, мужчин, недовольных необходимостью облачиться во фрак еще до ланча и предвкушавших толчею на свадебном завтраке.

«Жаль, что завтрак будет у старой Кэтрин, – так в его воображении говорил Реджи Чиверс, – но, как я слышал, Ловел Мингот настоял на том, чтоб завтрак готовил все-таки его повар, так что еда будет отменной, если только удастся пробиться к столу». И будто бы Силлертон Джексон ему на это возражал: «Дорогой мой, так разве вы не знаете, столов будет несколько, небольших, по новой английской моде!»

Взгляд Арчера на секунду задержался на левой от прохода скамье, где сидела его мать: войдя в церковь, опершись на руку мистера Вандерлидена, она сидела сейчас, тихонько проливая слезы, кутаясь в кружевную мантилью и пряча руки в горностаевой муфте, доставшейся ей от бабушки.

«Бедная Джейни! – подумал он. – Как она ни выворачивает шею, все равно разглядеть может только самые первые ряды, а там все больше дурно одетые Ньюленды и Дагонеты».

По другую сторону от белой ленты, отделявшей места, предназначенные родственникам, он заметил Бофорта – высокий, краснолицый, он с высокомерным видом оглядывал дам. Рядом с ним сидела жена – вся в серебристых шиншиллах и фиалках, а дальше за лентой гладко зачесанная голова Лоренса Лефертса возвышалась над всеми присутствующими, словно храня контроль над этим царством вкуса и хороших манер.