Книга Я к Вам пишу..., страница 32 – Лёля Фольшина

Слава Богу, Веселое папенька мне отписал, и у Николаши дозволения не надо спрашивать, а то и не позволил бы, поди.

Доброго здоровья вам любезная тетушка, Агриппина Семеновна, не забывайте меня в своих молитвах, Ваша Варюша .

Письмо де с ятое, к Не й

Неделя Крестопоклонная[19], 1831 года, Березов

Варвара Павловна, голубушка, тревожно мне что-то на сердце. Очень за Вас тревожно , добрый вы человечек. Отчего не отписали, что прошение подали – от маменьки давеча узнал, а вы смолчали.

Коли откажет Г осударь, так тому и быть, и не этого страшусь, хоть и горько будет, коли так случится, а того, голубчик, Варвара Павловна, что осерчает он на Вас, а там мало ли что приключиться может. Вам и поехать теперь некуда, разве в нашу подмосковную.

Прошу Вас, не томите меня, отпишите тотчас, как ответ придет.

Понимаю, что по зиме письмо долго добираться будет, но я , как получи л от матушки весточку, места себе не нахожу. Все мне чудится, что беда какая с Вами приключилась.

Марья Гавриловна, хозяйка моя, велит не мудрить и не мечтать, а молиться, но не могу я в покое пребывать, пока не узнаю, что с Вами все в порядке, не идет у меня молитва.

И к батюшке с этим пока не ходил, не спрашивал – и что сказать, не знаю, да и сказать боюсь, словно спугнуть словами-то.

Скажете, что не прав я и маловерен, соглашусь. Я ведь тут только по-настоящему в Бога и уверовал, в казарме часто атеистом становишься, потом, на войне, как опасность, веровать начинаешь, молиться, а коль пройдет все, минует, то и ладно. А тут, вернее, как в острог попал, так и все молитвы вспомнились, словно часа своего ждали внутри где-то, вот и дождались.

Сейчас же верю я, как не верить, только вдруг у Господа другое обо мне решение, да и об Вас. Мы же по-человечески рассуждаем – что лучше нам, что хуже, что хочется, а Он своим Божиим промыслом все управляет. И кто знает, каков о нас тот промысл.

По первости сообщению мат ушки сильно возрадовался, а потом вот страх напал, и никак не могу с ним расстаться, чудится мне, что зря все это, не к добру.

Скажете, поди, что стал я суеверным и мнительным, каждого шороха боюсь – нет, не в том дело, и коли прошение удовлетворено будет, радости моей предела не будет. Только странное предчувствие с недавних пору в душе живет, что не так все скоро и быстро случится, как того хочется. Сами знаете поговорку – что дорого досталось, то более ценится. И так и есть – то, что знаю теперь и сынам накажу, коли будут, дорого досталось мне – и гибелью друзей, и нервами матушки, и репутацией потерянной, и тем, что выю наклонить пришлось, гордыню свою смирить непомерную, только всего дороже мне – доброе расположение Ваше, Варвара Павловна, и то, что пишете. И все, что Вы для меня делаете.

Вышел на улицу давеча – морозно, небо вызвездило, а мне в тех звездах лицо Ваше видится. Как провожали Вы меня на постоялом дворе.

Семь лет уж минуло, как повстречались, а сколько еще мину ет , пока свидимся, коль уготовал нам Господь встречу эту на сем свете.

Простите, Варвара Павловна, настрой мой пессимистический, но меня из стороны в сторону мотает – то верю, то не верю, то надеюсь, то надежда та исчезает, и погружаюсь я в какое-т о беспросветное уныние. Понимаю, что грех это, но ничего не могу сделать. Пятый десяток пошел мне на Покров, а все чего-то ищу и жду, и веду себя иногда как мальчишка – от маменьки письмо вечор получил. Так меня еле нашли – крепость снежную с ребятишками местными строили. Скажете, не годится забава сия мне ни по чину, ни по возрасту, да только тут на природе все чины и возраста куда-то сами собой деваются. Да и в имении, помнится, крепость снежную строили и брали , правда, на Масленой . И мы от парней деревенских в сем искусстве не отставали. Потом чучелу сжигали, за что батюшка местный серчал сильно, что обычай, мол, языческий. Так в деревне у мужиков все вперемешку – и язычество, и христианство.