Книга На осколках разбитых надежд, страница 265 – Марина Струк

— Почему вчера не пришли встречать Новый год? — спросил Войтек за завтраком.

— Ох, загоняли нас як скотину! — вздохнула Катя. — Тольки ночью уляглися. Ах ты… треба хлеб почекаць… Горит что ль?

Катя быстро сорвалась с места к печи, чтобы проверить, не пригорает ли корочка. Баронесса ненавидела, когда хлеб был слишком румяный. Айке особенно обращала на это внимание девушек. Войтек, пользуясь отсутствием за столом Катерины, придвинулся по лавке поближе к Лене и вдруг потянулся к ней — с улыбкой поправил выбившуюся из-под косынки прядь волос.

— Надо было прийти. Я поймал русских.

Лена посмотрела на него удивленно, не понимая, о чем он сейчас, и он поспешил пояснить, понизив голос до шепота:

— Радио. У меня есть радиоприемник. Сами собрали когда-то с Мареком. По деталям искали. Им было опасно держать у Штайлера, и я принес сюда.

Иметь радио работникам категорически запрещалось, поэтому Лена даже замерла на какие-то секунды, ошеломленно глядя на Войтека.

— Ты что-то знаешь новое? Что-то о моей стране? — взволнованно спросила Лена, и он обернулся на Катю, которая доставала противень из печи, а потом приложил палец к губам, мол, не надо так громко.

— Ничего нового. Немцы все так же застряли под Сталинградом. И надеюсь, им прижмут там хвост, чтобы они не прорвались к кавказской нефти.

Лена уже слышала об этом, только в другом контексте, и Войтек прочитал по ее лицу, что она что-то знает. Положил руку на ее ладонь и сжал легко, но требовательно.

— Наш немчик что-то об этом знает?

— Его перевели на Кавказский фронт, — произнесла Лена после коротких раздумий, стоит ли ей говорить поляку об этом. — Он рассказывал вчера своему дяде о текущей ситуации.

— Карта?.. — взволнованно спросил Войтек. Даже дыхание затаил. Лена ясно видела это поверх кружки с чаем, которую держала перед собой, словно щит. И порадовалась в эту минуту, что Рихард забрал карту вчера.

— Я не смогла ее достать, — лгать ей не пришлось, к ее радости. Как и предавать Рихарда, мелькнуло на душе облегчение.

— Попробуй это сделать, когда немец уедет, — настойчиво зашептал Войтек, сжимая ее руку. — Это очень важно. Если немцы все же удержат фронт, если отбросят наступление Советов, они получат Кавказ и нефть, понимаешь? Тот, у кого будет в руках топливо, победил заранее в этой войне. Неужели ты не видишь всей серьезности положения?

— Разве что-то решит одна-единственная карта? — с горечью произнесла Лена.

— Сейчас важно даже то, что немцы строят тут отдельную ветку железной дороги от станции в леса, — проговорил Войтек. — Казалось бы — пустяк, всего лишь кусок дороги. Но кто знает, что там может быть? И зачем им эта транспортная линия? Что они будут производить тайно в лесах? И как это может повлиять на ход войны? Всего лишь одна короткая железнодорожная ветка, Лена, но на ее конце может быть как еще один лагерь для военнопленных, так и завод по производству тайного оружия. Это не нам решать, что важно передать, а что нет. Но наш долг сделать это. Ради свободы наших стран, ради победы над нацизмом!

«Маленький камень опрокидывает на дороге большую телегу», вспомнила Лена поговорку, которую Рихард произнес вчера, и вдруг обнаружила, что чай, который она пила, горчил. Видимо, она засыпала слишком много заварки в чайник. Больше пить не хотелось, поэтому Лена отставила чашку в сторону. Как раз в ту же секунду, к ее облегчению, раздался сигнал звонка из комнат Иоганна. Пожилой немец всегда просыпался рано, и это утро не стало исключением.