Книга На осколках разбитых надежд, страница 337 – Марина Струк

Именно поэтому Лене показалось в те минуты, когда они шли к собору, что Рихард хочет представить ее одному из своих бывших товарищей. Это оказалось совсем не так. Странно, что она не догадалась сама. Наверное, ее мысли были заняты только Рихардом, вернее, тем, каким она увидела его в храме.

Прежде ей никогда не доводилось ни видеть обрядов, ни вообще бывать под сводами церкви. И ей было любопытно взглянуть на все, что окружало ее сейчас. Лена не могла не отметить мастерство, с которой были вырезаны из дерева статуи святых или детали декора, и великолепные краски витражей, через которые солнце последними лучами этого дня окрасило грубые камни храма.

На входе Рихард задержался, чтобы опустить пальцы в сосуд с водой и перекреститься. Они говорили о религии прежде, но видеть своими глазами было совершенно другим. Казалось, даже лицо Рихарда переменилось, когда он ступил под своды огромного собора, сняв фуражку. Оно стало таким серьезно-одухотворенным, что Лена помимо воли залюбовалась им, когда с интересом наблюдала за ним. Но в то же время она снова вдруг подумала о том, насколько они разные, невольно ощущая чуждость тому, что окружало ее сейчас.

— Ритц! Laudetur Jesus Christus!

Лена обернулась и заметила священника, который, припадая на одну ногу, шел по проходу между скамей с мягкой улыбкой. Это был худой старик, ростом доходивший Рихарду едва ли до плеча, отчего тому пришлось согнуть в три погибели, чтобы должным образом поприветствовать его — поцелуем в щеку. Он было коротко стрижен, в темном костюме с белой полосой у самого горла, и Лена подумала, что едва ли признала в нем служителя церкви.

— Во веки веков. Аминь! — откликнулся Рихард, улыбаясь в ответ священнику и задержав дольше положенного ладони на его плечах.

— Мне приятно видеть, что ты держишься веры, Рихард, — улыбнулся еще шире старик, взмахнув руками. Тихо щелкнули при этом деревянные четки, которые он держал в руке, качнулся в воздухе крест. — Сейчас, когда люди забывают о ней, это приятно вдвойне.

— Сегодня на мессу собрались все жители, как я заметил, — заметил Рихард.

— И в Орт-ауф-Заале есть те, которые считают, что храм нужно закрыть, а людям нужна другая вера, — посерьезнел священник. Он понизил голос, чтобы Лена не слышала его слов, но почти каждое слово долетало до ее уха. — Но это произойдет только через мой труп и никак иначе.

Это прозвучало так зловеще, что Лена не могла не вздрогнуть. Или это просто прохладой надвигающегося вечера скользнуло по телу из щели полуприкрытой двери в храм?

— Я вижу, ты не один, Рихард, — напомнил старик, и Рихард посмотрел на Лену, взглядом выражая просьбу подойти. — Берта уже была у меня, и я весьма заинтригован.

— Это Хелена, — представил ее Рихард, и Лена невольно отметила, что больше он ничего не добавил, словно не желал лгать священнику. — Лене, это отец Леонард. Если любовь к небу в моей крови от дяди Ханке, то любовь к музыке именно от этого человека. Когда я услышал впервые Генделя в исполнении отца Леонарда, то захотел так же виртуозно играть на органе. Но пришлось ограничиться фортепьяно.

— Надеюсь, я вложил в тебя не только это, Ритц! — улыбнулся священник. А потом протянул руку для пожатия Лене. Его глаза светились такой добротой, что Лена не могла не ответить на это рукопожатие. — Фройлян любит музыку?