Книга На осколках разбитых надежд, страница 379 – Марина Струк

То же самое он твердо заявил своей сестре, когда та вернулась из Австрии, сократив визит из-за нездоровья Иоганна и происшествия в Розенбурге. Двойное убийство в замке, смерть Урсулы и ранение Штефана, от которого тот чуть не отправился на тот свет, чуть убавило ее привычное хладнокровие.

— Подумать только — мы жили под одной крышей с убийцей! — говорила она Иоганну. — Он же мог убить нас всех! Как подумаю об этом — в дрожь бросает тут же. Говорят, его так и не поймали?

— Нет, не удалось, — ответил Иоганн, который был в курсе последних новостей благодаря Биргит. Она уже вернулась в замок, едва опасность потерять мужа миновала, и стала еще злее и строже к восточным работникам. — Но я уверен, что рано или поздно это случиться. А если нет, то это значит, что тот связной был не единственным его сообщником. Кстати, если хочешь знать мое мнение, то я уверен, что здесь была целая группа, в нашей местности. Слишком быстро и бесследно исчезли и жена этого шпиона, и Войтек. Кто-то явно помогает им.

— Ах, поскорей бы гестапо переловило всех этих мерзавцев! — воскликнула баронесса. — Если бы они не мешали, то дела были бы намного лучше! И как теперь снова набрать прислугу? Нам очень нужен шофер и, пока Штефан не выправился, садовник. Да и не мешало бы взять в дом еще пару девиц в помощь остовкам.

При этих словах баронесса взглянула на Лену, словно давая понять, что она намеренно употребила именно это грубое слово, зная, что Лена понимает немецкую речь. Девушка притворилась, что не слышала ее. Продолжила убирать со стола грязную посуду после завтрака.

— Увы, сейчас почти все мужчины на фронте, — проговорила баронесса. — Остаются только осты. Я попрошу Цоллера посодействовать мне в подборе. Скажу, что не доверяю арбайтсамту. И кроме того, я хочу подобрать не тех, кто только-только приехал в Германию из Остланда. Мне посоветовали взять из трудовых лагерей. Говорят, после пребывания там остовки готовы даже ноги тебе целовать.

Иоганн покосился на Лену виноватым взглядом, но промолчал в ответ на это. И Лена почувствовала странную горечь при этом. Как известно, молчание — это согласие, а значит, Катя была права, что немцы все одинаковы.

— Цоллер едва ли поможет тебе в этом. Он убежденный национал-социалист и ненавидит аристократию, и в частности, нашу семью как ее представителей, — заметил Иоганн сестре, делая глоток травяного чая, который ему прописали пить вместо крепкого кофе.

— Вы совершенно не разбираетесь в людях, — ответила на это баронесса. — Ни ты, ни Ритци. Да Цоллер будет просто счастлив, что он сейчас обладает большей властью, чем мы, и именно он оказывает нам услугу при всех наших связях. Пусть лопается от своей мнимой значимости. Главное, чтобы не держал в голове, что Ритц не позволил в свое время забрать остов из замка для допроса в гестапо и очной ставки с тем шпионом томми.

Лена услышала эти слова и думала о них после до самой ночи, подпитывая себя надеждами, которые медленно гасли с каждым днем. Рихард догадался о ее роли во всей истории еще во время допросов, которые вел Цоллер, но тем не менее не позволил гестапо забрать никого из работников, включая ее. Давая ей возможность убежать, как это сделал Войтек. «Я сам уже давно сделал этот выбор…», вспоминала Лена слова Рихарда, сказанные перед тем, как он уехал, и только сейчас начинала понимать, что он имел в виду. Сделав ей поддельные документы, решив жениться на ней, расовом враге Германии, защищая преступницу против его страны и укрывая ее от гестапо, Рихард действительно сделал свой выбор.