Онлайн книга «На осколках разбитых надежд»
|
— Это и есть любовь, Рихард. Тяга не тела, что есть зов плоти, похоть, которой искушает нас лукавый, а тяга души. Твоя душа ждала именно этой любви, потому прежде казалось именно так. А любовь всегда чиста и всепрощающа. Любовь не может быть наказанием. Она дается нам как одно из Божьих благ. Для труда души. Потому что она делает нас чище и лучше. Я верю в это. Любовь — не наказание, Рихард. Быть может, испытание на жизненном пути, но не наказание определенно. И ты должен открыть ей то, что терзает тебя. И это станет испытанием вашей любви друг другу. Для нее испытанием будет простить, а для тебя — отпустить ее, если все сложится не так, как ты бы того хотел… Рихард порой обдумывал эти слова с момента, как он вспомнил почти полностью свой весенний визит с Леной в Орт-ауф-Заале. Особенно после того, как соединил обрывки воспоминаний обо всем случившемся потом — о последующем разговоре с Ленхен, о своем предложении и смирении с ее отказом. Сейчас ему снова как никогда нужен был разговор с отцом Леонардом. Быть может, он поможет, как не раз бывало прежде, найти ответы на свои вопросы. И он точно может принять последнюю исповедь Рихарда, чтобы можно было уйти не с таким грузом грехов и проступков, что камнями тянули прямиком в ад, куда непременно попадет после смерти, как был уверен сейчас. — Это невозможно, — произнесла тихо Берта, кутаясь в вязаную шаль и отводя взгляд в сторону. — Отца Леонарда больше нет. Он оказался предателем народа и рейха. Каждый сейчас боялся лишний раз посмотреть не так или как-то не так отреагировать на новости подобного толка, когда вовсю велась «охота на ведьм» — немцев, не разделяющих убеждения большинства. Все боялись друг друга, все говорили то, что было нужно, а не то, что думали или чувствовали. Когда неосторожное слово приводило к страшным последствиям даже самого убежденного нациста с заслугами перед партией. Именно это пришло на ум, когда Рихард и сам, стараясь не выдать своих истинных чувств, слушал короткий и лишенный каких-либо эмоциональных ноток рассказ Берты о том, что отец Леонард пошел против законов рейха и помогал «жидам и вражеским шпионам». Священник укрывал их в склепах под церковью или на чердаке своего дома, пока не предоставлялась возможность переправить их через границу. «Создал под прикрытием слов Божьих настоящую преступную ячейку», повторила чьи-то чужие слова Берта совершенно механически. Все открылось совершенно неожиданно, когда из близлежащего лагеря для русских военнопленных сбежала группа заключенных. Отец Леонард случайно наткнулся на них в лесу и спрятал у себя в доме, планируя дальше укрыть их надежнее, но не успел — слишком мало было у него времени. Он понимал, что идет на огромный риск, как думал Рихард сейчас, но не мог не помочь нуждающимся. Его могли бы расстрелять на месте за это преступление, но забрали в местное отделение гестапо, где его, инвалида Мировой войны, пытали несколько дней, стремясь узнать имена сообщников. Он не назвал ни одного, но это было уже не нужно. Некоторые сдались сами, когда гестапо объявило во всеуслышание, что наказание отцу Леонарду будет смягчено, если сообщники явятся с повинной в управление. — Кого-то отправили на фронт в штрафные войска, — лишенным эмоций голосом рассказывала Берта о судьбе своих бывших знакомцев и соседей. — Кого-то отправили в лагеря для преступников рейха. А отца Леонарда судили и казнили. Повесили во дворе городской тюрьмы в Эрфурте. Вот что значит помогать проклятым жидам и русским! |