Книга Обрученные судьбой, страница 200 – Марина Струк

Матвей переступил порог светлицы, быстро окинул взглядом помещение, а потом и саму Ксению, притихшую, бледную. Его лоб пересекала тонкая морщинка неудовольствия, по щекам ходили желваки, кулаки были сжаты. Он прошел через светлицу и уселся в кресло с резными ручками, что стояло подле окна, спиной к свету, и Ксения со своего места оттого плохо видела его лицо. Войдя в терем, он не вытер сапоги о войлок в сенях, и теперь с его обуви прямо на ковер капала грязная жижа. Будет холопкам работы, подумала невольно Ксения, а потом вдруг спохватилась, низко поклонилась, приветствуя мужа:

— Здрав будь, Матвей Юрьевич, муж мой. Какова охота была? Удачна ли?

Северский ничего не ответил, даже не сделал знака ей приблизиться, только сцепил пальцы рук перед собой и стал смотреть поверх них на жену. Только со временем он заговорил, когда Ксения уже не знала, что и думать. Она точно знала, что Матвей не видел Евдоксию нынче по возвращении — та была отослана на весь день к погребам смотреть за рубкой да засолкой в чанах деревянных капусты на зиму. Не успела бы вернуться в терем, да и кто сумел за это время сообщить той о возвращении боярина в усадьбу.

— Не поймал я зайца, моя лада, — глухо сказал Матвей. — Знать, не видать мне удачи весь этот год, не будет у меня счастья.

— Отец Амвросий говорит на то, что верить в приметы — суета сует, грех в приметы верить, — сглотнув слюну, которой вдруг наполнился рот, ответила Ксения, сжимая руки, чтобы не выдать свою дрожь. Отчего ей так страшно ныне? — И ты не верь, мой господин.

— Как не поверить, Ксеня, когда недоля в мой дом вошла и уходить не желает, — проговорил Матвей. — Я думал, прогнал я недолю свою. Да она, паскуда, в дверь ушла, а в оконце вернулась, когда и не ждал я ее. Да будет об том. Девка твоя сказала, потолковать со мной хочешь? Вот я и пришел к тебе тут же. Говори, раз дело такое.

Вот он, шанс ее первой сообщить весть о своей тягости! Вот он, шанс повернуть все в свою сторону! Ксения немного помялась, а после решительно двинулась к мужу, стараясь улыбаться ему, как улыбалась бы Владеку, когда говорила бы ему о дитя. Она встала напротив Матвея, взяла его за руки и, собравшись с духом, проговорила тихо:

— Господь услышал наши мольбы, Матвей Юрьевич. Тягостна я.

Матвей поднял на нее глаза, и Ксения вгляделась в его лицо, стараясь прочитать мысли, что были у него в голове в этот момент, но не смогла из-за тени, которая его скрывала.

— Дитя, говоришь, в чреве твоем? — он положил руку на ее живот, и она едва сдержалась при этом, чтобы не отшатнуться от него. Ей вдруг показалось, что вместе с сумерками ранними в светлицу вползает какой-то странный холод, и сжалось сердце в тревоге. А потом Матвей вдруг надавил слегка на живот, давя на него, и Ксения все же поспешила отстраниться, упираясь руками в его плечи. Он не стал удерживать ее, отпустил.

— Значит, дитя у нас будет, лада моя? Знать, дождались наследника-то? — спросил Матвей, и Ксения улыбнулась, чувствуя, как с плеч падает тяжесть. Ей даже лгать не пришлось — она сказала, что тягостна, а он за нее все остальное. Не пришлось ей греха на душу брать, не пришлось лгать. Хотя разве умолчание истины похвально…?

За своими думами Ксения забылась, не смотрела на мужа, что уронил сперва голову в ладони, дергая себя за волосы, а потом подскочил к ней резким движением, и она даже моргнуть не успела, как сбила с ног ее сильная пощечина. Ксения упала на ковер, едва успев смягчить удар, выставив ладони в пол. Щека горела огнем, а во рту солено стало от крови, что засочилась из уголка губ.