Книга На сердце без тебя метель..., страница 266 – Марина Струк

— Как вы себя чувствуете, ваше сиятельство? — участливо осведомился Журовский, щупая лоб в попытке определить, не вернулся ли жар, что мучил Дмитриевского последние дни. — Расскажите мне.

Александра ужасно раздражали эти прикосновения и то, что он отчего-то так слаб, что даже не может оттолкнуть от себя руки доктора. Единственное, чего ему хотелось сейчас — чтобы его оставили в покое и дали поспать. Он чувствовал себя безумно уставшим, будто несколько дней без отдыха скакал верхом. Болели все мышцы, даже пальцами шевелил с трудом. По-прежнему резал глаза яркий свет, который пробивался в комнату через узкую щель в занавесях. И мучила страшная жажда…

По знаку доктора Александру поднесли бокал, и он принялся жадно пить, но тут же сплюнул обратно.

— Merde! Что за пойло?!

Доктор не смог сдержать улыбки при этом тихом, но полном ярости восклицании. Значит, долгие часы у постели больного дали, наконец, результат. Двое суток и эта ночь без единой минуты отдыха. Бесконечные обтирания холодной водой, чтобы сбить жар. Кровопускания и очищение организма, чтобы как можно скорее удалить яд из крови. Вливания отвара, запахом которого, как казалось Журовскому, его одежда уже пропиталась насквозь, как и запахом болезни, стоявшим в покоях графа.

— Это отвар дубовой коры, ваше сиятельство, — стараясь сохранять серьезный вид, оповестил Журовский своего пациента. — И это пойло, как вы изволили выразиться, вам предстоит пить еще как минимум пару дней. А также крепкий чай… Да уж, на вкус те еще напитки, но, увы, того требуют обстоятельства.

— Что со мной случилось? Что за болезнь свалила меня с ног? Я не могу понять… Когда? Как?

При этих вопросах улыбка на губах доктора погасла, а находившиеся в покоях камердинер, лакеи и дворецкий, как по команде, опустили глаза в пол. Только эти четверо, помимо Журовского, знали истинную причину болезни графа. Остальные домочадцы и слуги были свято уверены, что его сиятельство уложила в постель неведомая доселе лихорадка.

Журовский явно колебался с ответом, но когда пальцы Александра пусть слабо, но настойчиво сжали его запястье, все же проговорил:

— Белена — яд, который приводит к умопомешательству, лишает памяти и вызывает удушье и бесноватость. Не мои слова. Авиценны. Все эти дни вы были под действием белены, ваше сиятельство. В ближайшее время к вам вернется память, и я убежден, вы сами найдете ответы на все ваши вопросы.

— Белена? Какого черта?.. — нахмурился Александр. Слова доктора ошеломили его. А потом он вдруг напрягся, пытаясь приподняться на руках, — в памяти всплыла последняя картинка, что была перед глазами до того, как все заволокло тьмой.

Стараясь не поморщиться от боли, что тут же ударила в затылок, Александр быстро повернул голову. Так и есть. Он не в собственных покоях и не в своей постели. Это женская половина хозяйских комнат. И сердце тревожно сжалось в груди при мыслях, что лихорадочно замелькали в голове.

— Что Пульхерия Александровна? Надеюсь, от нее скрыли? А Елизавета Петровна? Мне, верно, стало дурно близ ее покоев, оттого я здесь. — Попытка хоть как-то оправдать свое нахождение в этой постели оказалась явно неудачной. Александр заметил, как помрачнел доктор, и даже разозлился на него за это неверие. Потому и проговорил резко, обращаясь к дворецкому, которого разглядел в глубине комнаты: