Книга На сердце без тебя метель..., страница 354 – Марина Струк

— А я по благословению Его Высокопреосвященства во главе Алексеевской обители стану.

Девушка в изумлении ахнула. Едва ли она пожелала бы матушке Клавдии такое место. В гостиных ходили слухи, что император во время своего недавнего визита в Москву выбрал место для собора в честь Отечественной войны. А покамест на месте том стояла Алексеевская обитель. Если слухи были верны, матушку Клавдию ожидало немалое испытание — шутка ли быть игуменьей обители, что готовили под снос. В голове у Лизы мелькнула догадка: не ее ли необдуманное обращение к графине в монастыре на Светлую пятницу послужило тому виной? Ведь Лизавета Юрьевна могла догадаться, что игуменья привечала неугодное ей лицо.

Могла ли графиня похлопотать перед митрополитом о переводе? Вполне, зная ее непримиримость.

— С вашего позволения я навещу вас осенью в Алексеевской обители, — попросила Лиза, прощаясь с игуменьей.

Могла ли она тогда подозревать, что ее обещание не сбудется? Едва ли. Потому как не предполагала для себя иного будущего, кроме как подле Дуловых, покамест не вступит в пору совершеннолетия. Задумчиво идя по набережной, Лиза даже не подозревала, что многое снова переменилось. И не будет уже ни дачи под Москвой, ни возвращения на Малую Пречистую…

Она на четверть часа опоздала к обеду, задержавшись в Александровском саду, чтобы насладиться неповторимым духом весны, пропитавшим город за последние недели. Солнце нежно ласкало кожу своими лучами, в воздухе царил аромат первой зелени и цветов. Даже нескромные взгляды прогуливающихся в саду щеголей не омрачали Лизиного настроения. Она не спеша шла по аллее, любуясь пышными облаками цветущих садов и куполами храмов, блестевшими позолотой на солнце. Когда над головой простирается ясное небо, а солнце пригревает так нежно, разве думается о дурном?

Потому даже вспоминая о горе своей сообщницы, Лиза не теряла благостного расположения духа. Ей было жаль сына Софьи Иогановны. Но еще больше она сожалела о боли, что Вальдемар причинил своей матери. Деньги действительно прокляты, решила Лиза к концу прогулки и, перекрестившись на сверкающие на солнце маковки, поспешила кликнуть извозчика.

Дом в Хохловском переулке встретил Лизу странной тишиной и пустым столом в гостиной. Шагнувшая неслышно со спины служанка отчего-то напугала так, что сердце едва не выпрыгнуло из груди.

— Мадам в спальне, — прошептала она Лизе, скоро принимая шляпку, легкую кружевную пелерину и сумочку. — За хозяином спешно послали-с…

— Павлуша?.. — от страха у Лизы перехватило в горле.

— Что вы! Господь с вами! — замахала руками девка. — Барчук с Мелашей да с нянюшкой на прогулке. В здравии он. Это мадам… Вам бы пойти к ней, Лизавета Алексеевна, а то только затихла… Как бы худого не случилось при такой истерике… Я на всякий случай даже за господином дохтуром послала. Обещали-с быть…

Натали лежала ничком в постели. Лицо ее раскраснелось, волосы растрепались. Припухлость вокруг глаз выдавала недавние долгие рыдания, в которые она снова едва не ударилась, завидев Лизу на пороге.

— Qu'en est-il, ma chère?^[334] — еще больше встревожилась Лиза.

Она без раздумий направилась к Наталье, протягивая ей руки, и та с благодарностью схватилась за них, как утопающий за бревно. При этом отмахнулась от солей, которые Лиза пыталась поднести к ее лицу.