Книга На сердце без тебя метель..., страница 356 – Марина Струк

Как же это мало!

Глава 38

Натали так торопилась оставить Москву, что уехала в Муратово, прихватив с собой только пару дорожных сундуков да кофров. Остальное решили отправить подводами. Бурмистр должен был выслать их сразу же по получении письма о приезде хозяев в имение.

— Коли maman изволила написать мне, дело серьезное, — оправдывала свою суету Натали. — Вы ведь знаете натуру ее сиятельства. Будь иначе, она бы и пальцем не шевельнула.

Лиза не винила подругу в излишней эмоциональности. Она и сама боялась, то и дело вспоминая, как Жужу Ивановна не раз пугала холерой маленького Николеньку:

— Посинеет твое лицо, распухнет, как у топляка, и тогда помрешь в муках! Ей-ей, помрешь! — приговаривала карлица графини, вызывая слезы у мальчика и глухое раздражение у его сестры.

Тревога за судьбу Николеньки усиливалась с каждым днем, и потому Лизу даже обрадовало, что именно ей пришлось заниматься переездом в Муратово. Предстояло похлопотать об отмене аренды дачи в селе Рождественском, а после заняться упаковкой оставшегося багажа.

Григорий с полком уезжал на днях под Москву, на ежегодные маневры, а Натали даже мысль о том, чтобы задержаться в городе, приводила в ужас. В итоге условились, что Лиза проводит ее и маленького Павлушу в Муратово, а сама в несколько дней похлопочет о переезде и приедет следом вместе с подводами. В деревне предстояло пробыть долго. Натали должна была родить на Покров и в Москву собиралась вернуться не ранее следующего Рождества, когда младенец уже достаточно окрепнет. Чем-чем, а здравием детей она рисковать не хотела, как и оставлять их на попечение нянек в деревне. Вероятно, оттого, что с младенчества росла в детской графского дома и недополучила материнского тепла, как полагала Лиза.

— Ах, душенька, я не могу оставить вас! — сокрушалась Натали в ответ на предложенную Лизой помощь, но после долгих уговоров и напоминаний о ее деликатном положении согласилась.

Спустя пару дней Натали отбыла в имение в наемной карете, забрав с собой почти всю прислугу. Григорий, соблюдая приличия, до начала маневров переезжал в казармы.

— Как же неловко вышло. — Дулов в волнении ходил по двору дома под теплым моросящим дождем. Сам он тоже был готов к отъезду, денщик уже грузил небольшой дорожный сундук в нанятые дрожки. — Оставить вас одну…

— Не тревожьтесь! — пыталась успокоить его Лиза. — Со мной все будет хорошо. Всего лишь несколько дней, и я уеду вслед за Натали.

— Но все эти хлопоты…

— Пустое! — возразила Лиза, прячась от мороси под навесом крыльца. — Я буду только рада послужить вам хоть в чем-то. Вы же знаете…

— Надобно все же было поручить поверенному, — покачал головой Григорий. — Пристало ли вам о таких вещах, как возврат средств, думать! Да и после… в одиночку в путь пускаться…

— Нет нужды переживать, Григорий Александрович. Я возьму с собой Прохора, — заверила Лиза.

Прохор, лакей Дуловых, неглупый и крепкий малый, был родом как раз из Муратова, и только обрадовался возможности вернуться в родные места. Сошлись на том, что Лиза отправится в дорогу в сопровождении Прохора, а одна из горничных станет защитой ее девичьей чести.

— Ах, если бы тут был Никита! — в который раз воскликнул Григорий. Увидев, что все готово к отъезду, он тепло простился с Лизой, коснувшись двукратно ее щек вежливым поцелуем, и запрыгнул в дрожки.