Книга На сердце без тебя метель..., страница 447 – Марина Струк

«Maman, добрейшая душа, всегда верила в людское милосердие и решилась написать графу Дмитриевскому. Она думала, что голос крови возобладает над давней размолвкой и родичи помогут в нашем бедственном положении. Увы, старый граф твердо держался наказа своего предка. Мой отец был зол на mamaп за ответное письмо графа, в котором было одно лишь унижение для нашей семьи. Такое письмо не отправляют женщине. И потому я никогда не прощу его сиятельству обиду и оскорбление моей матери. Ежели бы отец мог, он бы отправился в Петербург, где в те дни жил старый граф, и бросил тому вызов. Но у отца в ту же ночь случился удар, и спустя несколько дней он скончался…»

В 1814 году Борис потерял свою семью. В первых числах января умер его отец, а в декабре мать, доведенная до отчаяния нехваткой средств, вышла замуж повторно, «не сносив башмаков», и по приказу супруга отправила сына в киевский пансион.

«Я не виню ее ни в коей мере, — писал Борис. — У нее не было ни малейшего выхода из того положения. Разлученная со мной, она жила, утешая себя мыслью, что я получу достойное образование, а после и чин. Я благодарен ей за все жертвы, что она принесла во имя моей будущности»

Единственным близким человеком, своего рода осколком прежней жизни, как его называл Борис, для него остался бывший денщик отца Семен. Он стал дядькой для молодого барчука после смерти прежнего хозяина и был при нем все годы обучения в Киеве, а затем и в Москве, где Борис учился в университете. Для старого солдата Головнин стал всем миром. Когда Лиза проживала в меблированных комнатах на окраине Москвы после бегства от графини, ей довелось воочию наблюдать любовь дядьки к своему уже взрослому воспитаннику. И она не сомневалась, что он последует за своим барином даже за границу и будет с ним до последнего его вздоха.

Именно в Москве Борису по случайности довелось свести знакомство с тем, кого он так отчаянно желал увидеть все эти годы. С тем, кто занимал его место.

«Будь Александр хотя бы в малейшей степени схож с Василем… Но нет — судьба жестоко посмеялась, явив предо мной натуру, коей я помимо воли был буквально очарован. Он мог быть злым в свете, но мягким и справедливым с дворней, с половыми в трактире или с солдатами. Он презирал безволие и бесчестие, высмеивая людские пороки, мастерски играл на струнах человеческих душ. И в то же время я видел его иным, со всеми его страстями и слабостями. И на какое-то время позабылись наставления отца и жестокая обида, нанесенная старым графом. Я стал ему другом, хранил в глубине души самые темные его секреты. Я был при нем всегда. Я радовался втайне нашему родству. Я видел нашу схожесть — в детстве, проведенном вдали от дома, в одиночестве души, в жажде покоя, в страстных порывах натуры и хладности рассудка. Я мнил себя ровней. До тех пор, пока мне не напомнили, что по дурному нраву и злой воле Григория Дмитриевского мне никогда не быть таковым.

Далее все свершилось легко — человеку, которому верят, обмануть не составит труда. Все детали сложились, как пасьянс. В одну дьявольскую ночь и родился мой умысел. Истинно любящий человек готов на многое ради любви. Заставить мать пойти на обман ради спасения сына также было нетрудно. Я презирал себя за эту паутину, но мог ли ее разорвать? Теперь я ясно понимаю, что мне едва ли достало бы сил довести план до конца. Я запустил колесо судьбы, не понимая, что не смогу его удержать. Позабыл, что никогда не был ловок в «катило»^[412].