Книга Дорога сна, страница 17 – Елена Елисеева

— Но если я не пил много вина, как же так вышло, что я почти ничего не помню? Ещё и состояние такое — хуже похмелья!

— Что именно вы чувствуете? — на лицо Авроры вернулась обычная бледность, а во взгляде снова появилась тревога. — Слабость? Тошноту? Голова болит? Кружится?

— Кружится, но не болит. Порой мутит, да, и во рту сухо… — мрачно ответил Леон и собирался в очередной раз попросить прощения, но хозяйка замка перебила его.

— Быть может, вы слишком устали после долгой дороги? Или были больны? И то немногое, что было выпито, сказалось на вашем здоровье не лучшим образом.

— Вы в этом разбираетесь, правда? — Леон слабо улыбнулся. — Вы же целительница, верно?

— Да, это так, — кивнула она. — Видите, вы уже начинаете кое-что вспоминать. Скажите, а вас недавно не били по голове?

— По голове? — он рассеянно ощупал затылок. — Нет, не припомню…

— Может, вы с кем-то дрались? Падали с лошади?

— Капитан королевских гвардейцев всегда с кем-то дерётся, — он повёл плечом. — И падать с лошади мне тоже приходилось. Но это всё было не пару дней назад, а довольно давно.

— Сильные удары по голове способны вызвать у человека потерю памяти, — задумчиво проговорила Аврора. — Если же добавить к этому долгую дорогу, усталость и выпитое вино… Вдобавок вы промокли под дождём и легко могли простудиться. Неудивительно, что сейчас вы в таком состоянии!

Леон сглотнул и поморщился — в горле было сухо, но боли он не ощущал, кашлять или чихать тоже не хотелось.

— Не думаю, что я простужен, — заметил он. — В любом случае, мне совестно, что я стал причиной ваших переживаний. Я не заслуживаю, чтобы вокруг меня так хлопотали.

— Вы вообще ничего не помните? — Аврора, судя по всему, пропустила его слова мимо ушей. — Ничего из того, о чём мы с вами говорили вчера?

— Нет, — признался Леон. Он честно напряг память, но в ней всплывали только отдельные обрывки: что-то про погоду, что-то про семью Авроры, что-то про него самого и его службу. Но тон молодой женщины подсказал ему, что накануне он поделился с ней чем-то очень личным и важным.

— А что, я рассказал вам что-то такое, чего говорить не следовало? — настороженно спросил он.

— Вам лучше знать, — она не сводила с Леона своих полных тревоги глаз. — Вы говорили про свою семью, помните?

— Про семью? — он пожал плечами. — А что про неё можно сказать? Отец скончался, когда я был ещё совсем маленьким, мать умерла несколько лет спустя, я оказался в приюте.

— Вы помните, кто был ваш отец? — Аврора по-прежнему всматривалась в его лицо, и под этим пристальным взором Леон почувствовал себя крайне неуютно.

— Военный, — он снова пожал плечами. — От него мне досталась шпага, — он потянулся было к бедру, но быстро сообразил, что шпага, должно быть, лежит в гостевой спальне, которую упоминала Аврора. — Он умер, когда я был ещё совсем ребёнком, я его и не помню толком.

— Но вы помните, как его звали? — она продолжала свои настойчивые расспросы, и Леона это начало злить.

— Не помню, — ответил он, сдерживая раздражение. — А разве это важно?

— Нет, — она вздохнула, и во взгляде её почему-то появилась глубокая печаль. — А что вы делали последние несколько месяцев, помните?

— Смутно, — он дёрнул плечом. — Наверное, служил Франции, которой присягал. Что ещё мог делать капитан королевских гвардейцев?