Онлайн книга «Три лилии Бурбонов»
|
В середине июня ла Валетт решил отбить город Кивассо. Его силы насчитывали 6 500 человек против 14 000 у Леганеса и принца Томаса. Но как раз в то время подошла армия герцога де Лонгвиля, о которой было сказано только, что она была малочисленной. 17 июля произошло сражение: неизвестно, участвовала ли в нём армия Лонгвиля или только оказывала моральное воздействие, но испанцы отступили. После этого ла Валетт приступил к осаде города и через десять дней добился капитуляции. Но почти сразу после сражения армии разделились. Логвиль ушёл вместе с пьемонтскими генералами Пьянеццой и Вильей освобождать Салуццо, незадолго до того захваченный Маурицио, а ла Валетт остался в окрестностях Турина наблюдать за Томасом. Узнав о том, что французы и пьемонтцы увязли на непокорном юге, Леганес внезапно совершает стремительный бросок вверх по реке По. Развязка наступила в ночь на 27 июля. Принц Кариньяно во главе армии в 10 – 13 000 человек подошёл к стенам Турина, и его сторонники в столице открыли ему ворота. На улицах шли беспорядочные бои и с бастионов стреляли в темноте по всему, что движется, в то время как жители забарикодировались в своих домах. Кристине с Филиппо д’Алье и придворными дамами, прихватив сокровищницу, пришлось бежать в цитадель. -В одной ночной сорочке! – злорадно утверждали её враги. Вместе с ней крепость заняли 2 000 французских солдат. Вернувшиеся Лонгвиль и ла Валет попали под обстрел солдат Томаса и их союзников испанцев. Тем временем принц Кариньяно проводил в городе чистки высокопоставленных мадамистов: сажал их в тюрьму и грабил их дворцы. Он упразднил также городской совет и назначил свой собственный, и в качестве насмешки каждый день посылал осаждённой в цитадели Кристине по одной буханке свежего хлеба. Между тем от беспорядочных обстрелов больше всего страдали самые высокие здания в городе. Так, огонь французской пушки разрушил старинную башню с часами мэрии, одно из самых любимых туринцами строений. 4 августа ла Валетт, наконец, сумел вывести регентшу из Турина, которая присоединилась к своим детям в Шамбери. По дороге ей пришлось выслушать от савойцев, встречающих её карету, много нелестного о себе. Перед отъездом Кристина снова возвала о помощи к Ришельё: -Защитите вместе с королём меня, брат мой, чтобы я была избавлена от страданий, которым я подвергаюсь: взамен Вы приобретёте мою вечную благодарность и славу, что спасли принцессу королевской крови… Но сердце гордого прелата было недоступно состраданию: наоборот, он удваивал свои требования, когда чувствовал слабость просителя. В Шамбери, несмотря на критическую ситуацию, Филиппо д’Алье продолжал устраивать празднества для савойского двора. Кроме того, Кристина и там занялась строительством, в частности, обновила фасад замковой часовни и заложила церковь иезуитов. Между тем Томас начал переговоры с Лонгвилем, попросив руку дочери герцога для своего старшего сына. Заподозрив его в предательстве, прежние союзники отвернулись от него. Презираемый в Милане, впавший в немилость в Мадриде и игнорируемый Веной, он был вынужден переплавить награбленое в Турине серебро и чеканить собственную монету. Та же судьба ожидала серебряные вазы его покойной матери-испанки и даже его собственную крестильную купель. Вдобавок, невзирая на протесты отцов города, он присвоил собранные налоги. Хотя это вряд ли облегчило положение принца. |