Онлайн книга «Жемчужина среди принцесс»
|
Этим письмом завершается сохранившаяся переписка между герцогиней Алансонской и епископом Мо. Тем не менее, это не могло быть последним письмом, которое Маргарита написала своему старому другу. Принцесса с её бесстрашным духом и горячей привязанностью не могла покинуть того, кто был её проводником во тьме, утешителем в скорби и почитаемым другом. Тем временем учёные, изгнанные из Парижа и Мо, собрались вокруг Маргариты в Лионе, где все её друзья чувствовали себя в безопасности. Посеять семена истины в большом и густонаселенном городе было предприятием, действительно полным опасностей, но имеющим для неё огромное значение. Регентша, которая больше заботилась о политике, чем о религии, позволяла своей дочери потакать её склонности к реформам, тем более, что папа был врагом Франции. Маргарита, таким образом, была вольна следовать своим пристрастиям, и даже отправила Мишеля д’Аранда проповедовать в город Масон. В то время как герцогиня Алансонская открыто поддерживала реформаторов, Луиза Савойская успокаивала раздражение духовенства публичными религиозными процессиями по улицам Лиона, чтобы добиться успеха французского оружия в Италии. Здоровье Мадам теперь полностью восстановилось, поэтому она почти ежедневно лично участвовала в этих процессиях в сопровождении придворных, о чём маршал Монморанси узнал от Маргариты: — Мой кузен… я пишу, чтобы сообщить Вам о здоровье и благополучии мадам и всей её компании. Помня о Ваших постоянных проблемах, она каждый день упорно руководит процессиями и молитвами. В следующее воскресенье состоится всеобщее шествие молодёжи и совсем маленьких детей, которые будут молить Небеса даровать процветание королю… Так прошла зима 1524 года — последний период относительного спокойствия. В начале следующего года характер войны резко изменился. Франциск осадил Павию и растрачивал свои силы под этим городом, вместо того, чтобы энергично добиваться своего преимущества над врагом. Выдающийся итальянский гуманист Франческо Гвиччардини в своей «Истории Италии», характеризуя поведение французского короля, писал, что тот большую часть времени потратил «на досуг и пустые развлечения, не отягощая себя делами или серьёзными мыслями». Тем временем Бурбон после захвата Милана королём Франциском, отправился в Германию, чтобы набрать рекрутов для императорской армии. А вице-король Ланнуа объединил значительные силы, собранные для защиты Неаполитанского королевства, с войсками Лиги под командованием маркиза Пескары. Эта армия вскоре была усилена прибытием коннетабля с 12 000 ландскнехтами под командованием Георга Фрейндсберга. Таким образом, императорская армия численностью около 19 000 человек двинулась на освобождение Павии, гарнизон которой под командованием Антуана де Лейва с неустрашимой храбростью выдерживал энергичные атаки французов более трёх месяцев. В ночь на 23 февраля 1525 года Бурбон со своими немцами, Пескара со своими испанцами и Ланнуа с итальянскими войсками выступили вперёд, решив либо овладеть парком Мирабелло возле Павии и таким образом перебросить в город подкрепление, либо вынудить короля вступить в бой. Нападение врага сначала было отбито французами. Окружённый своими храбрыми дворянами и находившийся под влиянием адмирала Бонниве, к советам которого Франциск прислушивался больше, чем к советам опытных военачальников, он проявлял чудеса доблести. Солдаты императора в замешательстве отступили из Мирабелло, в то время как французская артиллерия выкашивала их ряды и сеяла страшный хаос. Преимущество было явно на стороне французов и враг был отброшен с большими потерями от Павии. Опьянённый предполагаемой победой, Франциск по совету своего любимца оставил свои укрепления и начал преследовать врага на открытой местности. Это было именно то, чего желали имперские военачальники. Их войска приостановили отступление, сплотились и снова выстроились в необходимом порядке. Вскоре завязалась битва. Командование правым крылом Франциск поручил маршалу де ла Палису, а левым — герцогу Алансонскому, в то время как сам король командовал центром. |