Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 101 – Ева Арк

Король, однако, добавил, что он охотно отдал бы свою сестру за короля Карла IХ и использовал бы свои добрые услуги, чтобы способствовать заключению брака между Маргаритой Валуа и эрцгерцогом Рудольфом, старшим сыном императора. Елизавета добросовестно передала своей матери эти ответы в письме, которое она доверила Сен-Сюльпису, возвратившемуся во Францию в августе месяце.

Присутствие молодой мачехи больше сдерживало беспокойный дух инфанта, чем все проповеди министров короля Филиппа II. Сострадание Елизаветы к несчастному дону Карлосу было неподдельным, и она сделала всё, что было в её силах, чтобы утешить его и убедить его стать более осмотрительным. Возможно, именно в этот период инфант сочинил и представил свой стих королеве:

Поскольку говорить, мадам, это облегчение,

К Вашему огорчению, я нарушаю молчание,

Рассказывая Вам о моей скуке и мучениях.

Что ж, я не отличаюсь долгим терпением,

И хочу, чтоб Вы из дружбы

Прониклись ко мне сочувствием и

выслушали мои сожаления;

Так как неблагодарный человек, причина всех моих бед,

Настолько находится во власти предрассудков,

Что не заслуживает моей благодарности!

Ясно, что под «неблагодарным человеком» инфант подразумевал отца. То, что дон Карлос мог писать французские стихи, неудивительно, поскольку в течение многих лет его наставником был Матье Боссулюс, который, похоже, очень преуспел в обучении своего своенравного ученика. После своего отца дон Карлос питал лютую ненависть к своему дворецкому Рую Гомесу, которого он обвинял в том, что тот – шпион, приставленный к нему королём, и которому со многими страшными клятвами грозил в будущем кровавой местью. Постоянные подозрения, что окружающие вероломно предают его, вызывали чувство смутного ужаса и недоумения в уме дона Карлоса и раздражали его. В то же время, сознавая вину за свои поступки, инфант подозревал, что холодное безразличие Филиппа было наказанием за его глупость, и именно это опасение делало его поведение по отношению к отцу всё больше вызывающим.

Заметное предпочтение, оказываемое доном Карлосом своей мачехе, вопреки её желаниям, значительно усилило отчуждение Филиппа II от сына и его неприязнь. Тем не менее, будучи совершенно уверенным в привязанности Елизаветы, он не считал необходимым ограничивать общение королевы со своим сыном. Французский посол постоянно упоминал, когда наносил визиты к королеве:

— Принц сидел с Её Величеством, занятый серьёзным разговором.

Поведение инфанта, должно быть, вызывало большое раздражение у самой Елизаветы, особенно, если он изливал ей свои чувства в присутствии всего двора. Следует отметить, что дон Карлос никогда не приписывал мачехе других чувств по отношению к себе, кроме «любви и сострадания», и не скупился в своих собственных выражениях восхищения и любви. Филипп не выказывал ревности, зная, что его несчастный сын не был человеком, способным завоевать любовь какой-либо женщины: скорее негодование было тем чувством, которое двигало умом короля при виде злонамеренных мотивов, которые так ясно просматривались в поведении инфанта. Более того, дон Карлос сделал заявление, которое было передано во Францию, а оттуда было сообщено Филиппу II через его посла Алаву, что «если королева, его мачеха, родит сыновей, то теперь он намерен разделить Испанскую империю со своими братьями».