Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 136 – Ева Арк

Папа римский в ответ на депешу короля намекнул испанскому послу, что он ни в коем случае не удовлетворён объяснениями Филиппа II и желает знать, в чём заключается преступление его сына. Испанский король подчинился и отправил в Рим шифровку, после чего посол предостерёг его от лица Пия V:

— Его Святейшество высоко оценивает политику Вашего Величества, так как уверен, что сохранение христианства зависит от того, проживёте ли Вы много лет и будет ли у Вас преемник, который пойдёт по Вашим стопам.

Наибольшее возмущение выказали император и императрица, как стороны, наиболее заинтересованные в благополучии дона Карлоса. Они написали Филиппу, что глубоко сожалеют о крайней мере, которую тот счёл уместным принять в отношении своего сына, тем не менее, надеются, что инфант будет освобождён из заточения в срок, который его отец сочтёт целесообразным, и что это его наказание может иметь хорошими результаты. Более того, императорская чета попросила короля отправить домой их сыновей, которые находились при испанском дворе со времени болезни дона Карлоса в 1564 году. Послу Дитрихштейну было приказано повторять это требование до тех пор, пока оно не будет выполнено: их императорские величества желают, чтобы их сыновья находились под их собственной опекой. В ответ католический король попросил Максимилиана пока оставить эрцгерцогов в Испании, добавив, что, когда он отправится во Фландрию, то лично вернёт своих племянников их родителям. Католический король также напомнил о помолвке эрцгерцога Рудольфа с его дочерью Изабеллой и заявил, что имеет право рассчитывать на утешение со стороны своего старшего племянника.

Получив информацию о том, что при иностранных дворах в целом преобладает мнение, что его несчастный сын был арестован вследствие участия в заговоре с целью убийства своего отца, Филипп II незамедлительно потребовал, чтобы его послы при иностранных дворах опровергли это сообщение. Католический король также отказался принимать соболезнования от больших городов своего королевства:

— Потому что, действуя на благо нации, мы не нуждаемся в соболезнованиях.

Тем не менее, кортесы Арагона, Каталонии и Валенсии осмелились направить своих представителей для выяснения причины ареста инфанта, а также для того, чтобы просить короля освободить его сына. Однако, получив в пути намёк на то, что Филипп считает это назойливым вмешательством в свои дела, депутаты, опасаясь за свою безопасность, были вынуждены вернуться домой. Кроме того, король запретил всякое упоминание о доне Карлосе с религиозных кафедр.

После ареста инфанта дон Хуан Австрийский удалился из столицы. Вернувшись в начале февраля, он надел траурные одежды и предстал в таком виде перед королём. Филипп II холодно и молча оглядел его, а затем приказал:

— Идите и облачитесь в свои обычные одежды.

Никаких изменений в придворный этикет тоже внесено не было, за исключением тех послаблений, которые стали необходимы в связи со слабым здоровьем королевы.

— Принц Испанский, – заметил Фуркево, – почти забыт; о нём никто не говорит, как будто он никогда и не родился.

Но покои огромного мадридского Алькасара отзывались эхом на стоны и причитания несчастного дона Карлоса. Он упорно отказывался от всего, кроме приёма незначительного количества пищи. Не желал открывать молитвенник и жития святых, предоставленные ему для прочтения. Узнав о душевном состоянии своего сына, Филипп II содрогнулся и приказал Суаресу поговорить с ним. Естественно, податель милостыни инфанта использовал самые убедительные аргументы: