Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 65 – Ева Арк

После отъезда Луизы де Бретань Елизавета действительно быстро приспособилась к обычаям и чопорному церемониалу испанского двора. Каждый вечер она устраивала приём для своего ближайшего окружения и два раза в неделю – для всего двора. А когда погода была благоприятной, Елизавета организовывала пикники среди лесистых полян Аранхуэса, сделав их популярными среди испанской знати. Другим развлечением, более соответствующим вкусу короля, было то, что Филипп и Елизавета в сопровождении духовенства и придворных выезжали для встречи и сопровождения какой-нибудь реликвии (мощей). Католический король питал страсть к собиранию реликвий, которые свозили в Испанию со всего мира. Причём на деньги, потраченные на одну такую церемонию, можно было бы одеть всех мадридских нищих. Как уже раньше упоминалось, Елизавета также часто посещала монастыри и церкви. Брантом писал:

— Когда она отправлялась в церковь, монастырь или сад, вокруг воцарялась невиданная толкотня и давка… Все желали её видеть; и счастлив был тот, кто мог сказать: «Я видел королеву!». Таковы испанцы.

Несмотря на сложные отношения с герцогом Альбой, Елизавета примирилась с его женой, своей новой статс-дамой. Что же касается графини Уреньи, то после отъезда Луизы де Бретань у неё не осталось причин для недовольства. Наоборот, король выказал главной камеристке своё неудовольствие из-за одного случая, который произошёл с его супругой.

Как-то раз после заката Елизавета отправилась в монастырь Санта-Клара, чтобы прогуляться по его обширным садам. Там уже находилась Хуана Австрийская, которая решила вернуться вместе с ней. Согласно этикету, королева и её золовка должны были ехать в разных каретах. Вместо этого они подсели к герцогине Альба, чтобы немного поболтать. А графиню Уренью оставили в карете королевы. Наслаждаясь свежим вечерним воздухом, дамы весело смеялись, не заметив, что шлейф платья Елизаветы попал под колёса кареты. Внезапно Елизавета выпала наружу и несколько секунд её волочило по земле. Её спутницы отчаянно закричали и карета остановилась. К счастью, королева не получила серьёзных травм, не считая сильного испуга. Дамы подняли её и отнесли в карету, где сидела главная камеристка. После чего все вернулись во дворец. Там Елизавету уложили в кровать и позвали лекарей. Пока те обсуждали её лечение, пришёл Филипп II, узнавший обо всём во время заседания государственного совета. Хирурги заверили его, что королева не пострадала и скоро оправится от испуга. Король успокоился и супруги поужинали вместе в присутствии графини Уреньи. Посмеявшись над происшествием с женой, Филипп, тем не менее, запретил главной камеристке впредь уступать своё место кому-либо во время поездки с королевой. Однако поддразнивания мужа обидели королеву и они расстались недовольные друг другом.. На следующее утро, однако, Елизавета рано отправилась навестить своего супруга, и, пробыв некоторое время наедине, король и королева появились вместе на публике. Впоследствии Елизавета дала аудиенцию французскому послу, который написал её матери:

— Вид Её Величества совершенно избавил меня от опасений, ибо, слава Богу, она выглядела такой грациозной и живой, как никогда в своей жизни.

После коронации юного Карла IX в День Вознесения 1561 года Антуан де Бурбон решил предпринять последнюю попытку добиться от Филиппа возвращения своих земель. С этой целью вместе с Екатериной он отправил в Испанию королевского камердинера д'Озанса, Тот должен был обратиться, в первую очередь, к Елизавете, которой было предложено обеспечить ему аудиенцию у Филиппа II. Это была непростая задача, которую родственники так беспечно навязали молодой королеве. Политика Екатерины, заключающаяся в примирении всех враждующих сторон, довела католического короля до крайней степени враждебности. Однако удовлетворить короля Наварры в это время было очень важным для флорентийки. Уже начал формироваться триумвират в составе коннетабля Монморанси, герцога де Гиза и маршала Сент-Андре, и королева-регентша опасалась потерять свою власть.