Книга Принцесса-гувернантка, страница 79 – Ева Арк

Интересное мнение о характере Карла содержится в письме Жерара де Плейна Маргарите:

— В его королевстве нет никого достаточно великого или мудрого, чтобы заставить его изменить своё мнение, если он не видит причин для его изменения. Я знал многих принцев в разное время, но ни один из них не прилагал больше усилий, чтобы разобраться в своих делах, или не распоряжался ими более решительно, чем он. Он сам себе казначей финансов и сам себе военный казначей; он дарует должности, епископства, назначения по вдохновению Бога, не прислушиваясь ни к чьим мольбам.

Чуть позже учёный Алеандр, которого Лев X послал убедить Карла осудить Лютера, тоже дал интересную оценку личности императора. Получив аудиенцию, он обратился к племяннику Маргариты по-французски и тот ответил, заявив о своей готовности рискнуть жизнью ради защиты Церкви и Святого Престола. Он говорил довольно пространно, но настолько хорошо, что Алеандр была очень впечатлён его способностями и восхищенно написал:

— Что бы ни говорили, этот принц показался мне наделённым здравым смыслом и благоразумием далеко не по годам; причём в глубине души у него гораздо больше чувств, чем можно прочитать на его лице.

Как бы ни был Карл человеком или правителем, его поведение на публике всегда (за исключением ранних лет в Испании) было безупречно. Умение создать иллюзию простоты в обращении  и доброжелательности – вот чем он завоёвывал сердца.

Молодой император попросил свою тётку созвать Генеральные штаты, и он застал их в сборе, когда прибыл в Брюссель. В длинной речи он похвалил мудрое правление Маргариты, а также верность и самоотверженность фламандцев и поблагодарил их за оказанную ему помощь. Затем повторил:

— Несмотря на моё отсутствие, моё сердце всегда было с вами!

Также он кратко рассказал о своём пребывании в Испании и проинформировал Штаты, что вернулся, чтобы вступить во владение императорской короной, а также доменами, которые унаследовал в Германии, но что он остро нуждается в деньгах и попросил их сделать всё возможное, чтобы помочь ему.

Встреча на поле Золотой парчи, где Франциск I всеми доступными ему средствами пытался снискать расположение английского короля, едва закончилась, когда Карл направился в Гравелин, чтобы попытаться стереть впечатление, произведённое его соперником. На самом деле этот маленький городок был плохо приспособлен для приёма королей, но у Карла были иные методы, чем те, которые использовал Франциск. Ему удалось завоевать расположение своего дяди не своим великолепием, как это пытался сделать французский король, а своей скромностью, польстив его тщеславию предложением выступить в качестве арбитра в случае разногласий, которые могут возникнуть между Испанией и Францией. Несмотря на то, что Генрих и Франциск уже подписали 6 июня договор, по которому было решено, что дофин должен жениться на принцессе Марии Тюдор, 14 июля был тайно заключён другой договор, по которому был согласован брак Карла с единственной (пока) дочерью Генриха. В значительной степени к этому приложил руку Вулси, поскольку теперь он высоко ценил благосклонность императора, хотя внешне по-прежнему поддерживал хорошие отношения с Франциском.

Хроника Кале дает интересный отчёт о встрече Генриха с Карлом в Гравелине 10 июля 1520 года. Сначала Маргарита вместе со своим племянником, в сопровождении блестящей свиты кавалеров и дам, отправилась в Кале. В городе был возведён большой шатёр, предназначенный для банкетного зала, сиденья были расставлены ярусами и задрапированы богатыми гобеленами. Крыша была расписана так, чтобы изображать небо с солнцем, луной, звёздами и облаками; но поднялась сильная буря с ветром и дождём, и ночью огромный шатер со всеми его прекрасными украшениями и гобеленами был снесён ветром и разрушен (плохая примета!). Поэтому, пока не было всё восстановлено, оба короля провели вместе четыре дня сначала в Гравелине, а затем в Кале, после чего, нежно попрощавшись друг с другом, расстались. Карл и Маргарита неспешно направились в Экс-ла-Шапель, который, согласно Золотой булле, был выбран местом предварительной коронации императора (потом, согласно традиции, его должен был ещё короновать папа, без чего Максимилиан, кстати, вполне обошёлся).