Книга Примадонны Ренессанса, страница 120 – Ева Арк

— Ах, святой отец, – продолжала Елизавета, набираясь смелости, – разве Вы не помните, как в те дни мы молились, чтобы Вы могли вернуться к своим? И Вы хотите выгнать нас из дома просить милостыню? Разве Вы сами не помните, как горько скитаться по Италии в качестве нищего изгнанника?

Но Лев Х не произнёс ни слова, и бедная герцогиня в отчаянии вернулась в Урбино. 27 апреля Франческо Мария был изгнан и лишён своего состояния, а в мае Лоренцо Медичи вторгся в Урбино во главе 20 000 человек.  Франческо Мария с помощью храброго мантуанского капитана Алессио Беккагуто, которого его тесть послал ему на помощь, предпринял тщетную попытку сопротивления, но его собственные подданные восстали против него, и, бросив оружие в реку, он удалился в Пезаро. Здесь он погрузился с двумя герцогинями и всем своим самым ценным имуществом на корабль и отправился морем в Мантую. Сильный шторм гнал их корабли, согласно одному сообщению, «около 700 миль на восток, почти к славянским берегам», но, наконец, ярость ветра утихла, и 8 июня путешественники достигли Питолы, где для них были спешно подготовлены помещения. Сама Изабелла гостила у своего родственника Луиджи Гонзага в его летнем дворце Боргофорте, на реке По, в нескольких милях к югу от Мантуи, и бедные герцогини приехали туда навестить её, но маркиз не захотел вызывать недовольство папы, приняв изгнанников под своей крышей, и они решили пока остаться в Питоле.

— Сегодня, – писал придворный-мантуанец своему молодому господину Федерико Гонзага, – Изабелла Лаваньола (дама маркизы) приехала в Мантую, чтобы отправить оттуда в Питолу кровати для герцога и герцогини Урбино, которых ждут там сегодня вечером. Их маленький сын, сеньор Гвидобальдо, уже четыре дня живёт в комнатах Вашего Высочества в Корте, и он самый умный и самый очаровательный ребенок в мире. Он смело говорит: «Если бы папа Лев пришёл сам, он никогда не смог бы отобрать имущество у моего отца», и другие вещи, которые заставляют нас всех удивляться, поскольку ему всего два года. Для герцога и герцогинь тоже готовятся комнаты в Корте.

Но несколько дней спустя тот же автор объяснил, что изгнанники и их свита останутся в Питоле, пока папа не разрешит им приехать в Мантую. К счастью, у Елизаветы Гонзага был добрый и любящий друг в лице Изабеллы, которая делала всё возможное, чтобы облегчить её положение, так как, похоже, была более глубоко привязана к своей невестке, чем к собственной дочери.

18 августа племянник папы, Лоренцо Медичи, был назначен герцогом Урбино. В то же время Лев X подписал соглашение с маркизом Мантуи, согласно которому Франческо Марие, которого называли «бывшим герцогом Урбино», со своей семьёй было разрешено проживать во владениях его тестя при условии, что он никогда не оставит их без разрешения папы и не вступит в какие-либо переговоры со своими бывшими подданными или с другими державами.

В течение следующих пяти лет две герцогини занимали комнаты в Корте Веккья и покидали Мантую только для того, чтобы время от времени посещать Венецию. Маркиз назначил им ежегодное пособие в размере 6000 дукатов, но, несмотря на эту щедрую пенсию, бедные дамы часто оказывались в тяжёлом положении. Вскоре после прибытия они были вынуждены переплавить дорогую серебряную посуду, которую они привезли из Урбино.