Книга Примадонны Ренессанса, страница 64 – Ева Арк

— Он жил целомудренно и благочестиво и стал другим человеком,

Хотя факты свидетельствуют об обратном: уже в августе Куссаго и Саронно, земли, которые три года назад Лодовико подарил Беатриче, теперь получила его любовница, и в акте дарения прямо говорится о том удовольствии, которое он испытывает в её нежной и прекрасной компании.

Кроме того, в Милан вернулась Чечилия Галлерани и Моро намеревался назначить рождённого от неё сына Чезаре на вакантное место архиепископа Милана, что вызвало немалое возмущение в среде духовенства. И только когда приор церкви Санта Мария делле Грацие, его личный друг, которого Моро высоко ценил, настойчиво попросил его не делать этого, поскольку мальчик еще слишком юн, он отказался от этого назначения.

В то время как Лодовико строил святилища и воздвигал памятники своей умершей жене, его свояк из Мантуи вызвал подозрения у венецианцев своими симпатиями к Франции, и был внезапно уволен с поста генерал-капитана армией Синьории.  24 июня маркиз отправился в Венецию, получив приказ готовиться к войне. Но когда он добрался до своего дома в Сан-Тровазо, там его ждала неприятная весть об увольнении. Маркиз с трудом мог поверить в правдивость этого. Он проехал вдоль Гранд-канала, и, встретившись с прокурором Республики в церкви Сан-Джорджо Маджоре, высокомерно потребовал аудиенции у Синьории.

— Все, – свидетельствует хронист, – роптали на его дерзость; но, хотя он был уволен со своего поста, ему позволили остаться в городе, потому что он был гражданином Венеции, унаследовав эту привилегию от своих предков.

Тем временем Изабелла, не подозревая о позоре своего мужа, проводила день летнего солнцестояния в Вероне, где по желанию Франческо приняла приглашение подесты стать свидетельницей поединков в честь праздника Святого Иоанна. Венецианская Синьория знала о её присутствии и разослала приказы, чтобы маркизу принимали с почётом и чтобы она получала 25 дукатов в день на свои расходы, пока остаётся в Вероне. После продолжительного периода траура и уединения Изабелла впервые появилась на публике, и, проехав по ристалищу, самым любезным образом поприветствовала всех своих друзей. В её присутствии не было произнесено ни слова об увольнении маркиза, и только когда она добралась до Мантуи и встретила там своего мужа, то услышала эту историю из его собственных уст. Тем временем плохие новости уже достигли Феррары и Альфонсо д'Эсте прискакал в Мантую повидаться со своей сестрой. Изабелла вернулась с ним в Феррару, чтобы посоветоваться со своим отцом, в то время как безутешный маркиз остался на своей вилле Гонзага, громко заявляя:

— Этот позор стал результатом интриг Моро и ревности графа ди Сансеверино!

— Я слышал, – писал венецианец Сануто, – что он очень мрачен и ходит одетый в чёрное, а на ожерелье носит железное кольцо, которое он поклялся не снимать, пока не совершит паломничество в Лорето. И повсюду в Мантуе царит печаль, и люди, которые раньше были счастливы и улыбались, теперь грустны и безутешны.

Именно тогда, в знак своего горя и раскаяния, Франческо придумал для себя новую эмблему: золотые поленья в огненном тигле с девизом «Domine probasti me et cognovist» («Господь, ты испытал меня и познал меня»), который можно видеть также в гроте (камера для коллекций) Изабеллы. В течение всего лета маркиз пытался вернуть расположение Синьории. И даже предложил отдать свою жену и ребёнка в качестве заложников в их руки и сдать некоторые из своих крепостей. Но всё было напрасно: Синьория отказалась видеть его и не принимала его подарков, будучи твёрдо убеждена, что он состоит в сговоре с французским королем.